Елена Голикова: «Ценности работают, когда становятся основанием для решений»

Елена Голикова работает на стыке управленческого консалтинга, стратегических сессий, менторинга, инвестиций и программ развития. Она генеральный директор и управляющий партнёр консалтинговой компании «Молтен Консалтинг», ментор стартапов, адвайзер, эксперт по взаимодействию с инвесторами и инвестиционной упаковке.

В её профессиональной биографии - методология программ обучения, акселерации стартапов и внедрения изменений в больших социальных системах: от федеральных и региональных структур до крупных компаний.

Среди клиентов и проектов, с которыми связана её работа, указаны ФНС.РФ, ВЭБ.РФ, Правительство Москвы, правительства Самарской, Ульяновской и Астраханской областей, Т1, Barilla, ОТП Банк и другие организации.

Но этот разговор получился шире привычной темы бизнеса. В нём есть семейная история о науке, которая в девяностые стала предпринимательством, разговор о цифрах и данных, о том, почему идеи нужно проверять как гипотезы, и о том, зачем лидеру в мире сверхсложности нужна внутренняя устойчивость.

Елена говорит о компаниях как о живых системах, о ценностях как об основании для решений, о масштабе, который требует ресурсов, команды и институтов. А ещё - о качестве присутствия, которое человек сохраняет даже тогда, когда убрать должности, проекты и достижения.

— Вы часто говорите о развитии и изменениях. А что сегодня меняется в вас самой?

Если говорить про изменения внутри меня, важно понимать, сколько времени я занимаюсь собственными изменениями. Я поступила на психологический факультет ещё в 1995 году, у меня психологическое образование, и с тех пор я была в разных практиках, тренингах, подходах. На самом деле, наверное, уже попробовано очень многое: и психологическое, и эзотерическое, и шаманское, и религиозное.

Сейчас я достаточно плотно ухожу в буддийские практики, связанные с осознаванием истинной природы ума, с пустотностью, с соединением с глубинной благой природой. По сути, я сейчас нахожусь в глубоком философском поиске - про настоящую глубину, истинную природу, ясность, любовь. Возможно, это неожиданный ответ, но сейчас я именно в этом процессе.

Что подтолкнуло меня к такому поиску? Моя любимая тема - текущая сверхсложность и сверхсвязанность мира. Мир находится в фазе высокой турбулентности. Это связано и с геополитическими процессами, и с трансформациями, которые приносит искусственный интеллект, и с огромным объёмом информации, доступной каждому из нас.

Я понимаю, что для того, чтобы лидеру справляться с этим объёмом и этими вызовами, необходимо очень глубокое внутреннее основание. Раньше я чаще говорила про эффективность, а сейчас всё больше говорю про жизнеспособность. Поддерживать жизнеспособность организаций или сообществ невозможно, если у лидера нет глубоких внутренних опор, которыми он может ещё и делиться.

— Какая задача сейчас занимает вас больше всего - как руководителя, а не как консультанта?

Сейчас меня больше всего занимает вопрос о том, как должна работать компания в новых условиях и новых реалиях. Для меня это снова тема жизнеспособности: новые ниши, новые продукты, гипотезы, которые сейчас тестируются. Это занимает меня очень сильно.

Вторая важная задача - работа с сообществами. Мне интересна жизнеспособность сообществ как отдельная тема. Сейчас мы развиваем клуб HR-лидеров для директоров по персоналу. Ещё одно направление, которое какое-то время существовало в фоновом режиме, - работа с импакт-предпринимателями. По этому направлению тоже есть ряд задумок, и я думаю о том, как сделать эти проекты сильными и устойчивыми.

— Вы выросли в семье, где наука стала предпринимательством. Как этот опыт повлиял на ваше понимание ценности идей и денег?

Эта история очень плотно связала для меня предпринимательство с инновациями и наукой. Я всегда так или иначе работаю с новым. Это касается и классических технологических инноваций: я много работаю с венчурным бизнесом, венчурными инвесторами. Но это касается и социальных инноваций.

Для меня, например, инновации в образовании - такая же большая ценность и, по сути, такая же научная работа, как исследования в области искусственного интеллекта. Мой основной фокус - социальные инновации. Это то, чем я занимаюсь и что для меня по-настоящему важно.

Семейный опыт показал мне, что знания, идеи и деньги могут быть связаны честно. В девяностые моя мама, научный сотрудник, смогла применить свои разработки в области химии в сотрудничестве с мебельными фабриками. Её идеи внедрялись в производство и приносили доход. Тогда я впервые увидела настоящий предпринимательский подход: ценность рождается там, где знание начинает работать в реальной жизни.

— В какой момент вы поняли, что хотите не строить один бизнес, а помогать другим строить свои системы?

Для меня это не два разных процесса. Я строю свой бизнес и одновременно помогаю другим бизнесам. В консалтинг я пришла ещё до окончания университета. В 1997 году на факультете психологии я создала научно-студенческое общество, и мы выстроили работу по взаимодействию с потенциальными работодателями.

У нас была достаточно большая команда. Мы работали с клиниками, школами, консалтинговыми компаниями. Было много практикумов, встреч, профессиональных контактов. В какой-то момент ребята из консалтинговой компании позвали меня к себе.

Так я пришла в консалтинг как в направление, которым с 1997 года занимаюсь в том или ином объёме. Иногда возвращаюсь к нему активнее, иногда отхожу, но большую часть времени именно консалтинг остаётся одной из центральных линий моей профессиональной жизни.

— За годы работы с государством, корпорациями и стартапами что оказалось сложнее всего изменить - процессы или мышление людей?

Сложнее всего меняется мышление людей. Это самая инерционная история.

Процессы меняются гораздо быстрее. У меня даже есть представление о скорости изменения процессов в зависимости от размера системы.

Самые длительные проекты у меня были, например, с Федеральной налоговой службой. Мы сначала разработали концепцию по работе с налогоплательщиками, а затем она внедрялась около пяти лет. Где-то через четыре-пять лет ко мне начали возвращаться темы экстерриториальности.

В большой системе на сто тысяч человек цикл полноценного внедрения многих идей может занимать пять-семь лет. Для стартапа нормально внедрить идею за несколько дней. Неделя - максимум. Если мы разговариваем со стартапом, а за неделю ничего не происходит, для меня это тревожный знак.

— Вы говорите, что соединяете людей, идеи, бизнес и государство. Что помогает увидеть точки соприкосновения там, где другие видят только противоречия?

Я стараюсь видеть всё как большую живую экосистему со своими интересами, жизненными циклами и разными позициями участников. Например, я с большим удовольствием рисую карты стейкхолдеров: смотрю, кто в какой позиции находится, кто на что влияет, где находятся точки напряжения, а где могут появиться связи.

Для меня это сложная история. Я даже не назову это мозаикой. Скорее, это сложный танец экосистем. Иногда мы с командой превращали такую работу почти в расстановку: когда можно увидеть, как всё это разворачивается в действии. Это очень живая история, и она очень красива, когда получается.

О том, как предприниматели ищут новые точки роста через сильное окружение, инвестиции и партнёрства, мы говорили в репортаже с бизнес-саммита в Альфа-Банке.

— Многие предприниматели ищут новые инструменты, хотя проблема часто в отсутствии системы. Почему людям сложнее строить систему, чем придумывать идеи?

Идея сама по себе легче, чем система. Идея может вдохновлять, давать энергию, создавать ощущение будущего. Система требует регулярности, цифр, управленческого учёта, понимания затрат, прибыли, LTV, KPI. Она сразу проверяет не только замысел, но и способность человека удерживать процесс.

Людям бывает сложно строить систему, потому что система требует дисциплины и готовности видеть реальность. Нужно понимать, что именно происходит в бизнесе, где теряются деньги, где не работает команда, где гипотеза не подтвердилась. Система снимает романтический туман вокруг идеи и показывает, что на самом деле происходит.

При этом именно система делает бизнес жизнеспособным. Идеи должны постоянно превращаться в гипотезы, проверяться, дорабатываться, а потом встраиваться в процессы. Без этого предприниматель всё время придумывает новое, но не создаёт устойчивый результат.

— Вы называете себя «человеком цифр». Какие решения нельзя принимать, опираясь только на показатели?

У меня есть любимая байка: «Приборы - 42». Что - 42? А что - приборы? Прежде чем спрашивать про показатели, нужно понимать контекст, в котором этот вопрос прозвучал, и что именно мы хотим услышать.

Метрики, оторванные от контекста, процессов и общей логики, могут ввести в заблуждение. Цифры хорошо оцифровывают историю, но они же могут запутать. У меня есть одна из любимых баек про факапы, которые случились именно на этапе оцифровки.

Мы делали большой проект по мониторингу толерантности для одного из министерств. Хотели собрать всё в прогностическую модель, но столкнулись с тем, что нам присылают данные, которые при проверке не сходятся. Там, где должно быть сто процентов, получаются какие-нибудь сто пятьдесят или сто восемьдесят. С такими данными просто невозможно работать.

Поэтому прежде чем опираться на данные, их нужно верифицировать. Во-первых. Во-вторых, нужно понимать их природу, логику и контекст. Прежде чем работать с данными, нужно понимать, какое место во всей системе они занимают. Иначе они скорее вредят, чем помогают.

— Вы работаете со стартапами и крупными организациями. В какой момент масштаб перестаёт быть преимуществом и становится ограничением?

Это вопрос, который очень близок к моим сегодняшним развилкам. Достаточно сложно держать большую широкую рамку и одновременно глубоко владеть деталями. Для этого должна быть выстроена модель или система, которая позволяет удерживать масштаб и качество в деталях.

На мой взгляд, есть ёмкость внимания руководителя. По себе могу сказать: когда держишь верхний масштаб, бывает очень трудно качественно удерживать детали. Поэтому один из критериев, какой уровень масштаба я могу себе позволить, - это вопрос: какая система будет этот масштаб поддерживать?

Это может быть команда внутри компании, команда заказчика или какой-то сложный микс. Под масштаб нужны ресурсы. Реальный масштаб действия должен быть подкреплён командой, финансами, институтами, инструментами.

Иначе это будут воздушные замки. О масштабе можно думать, но делать нужно то, что подкреплено ресурсами.

О том, как выстроить устойчивую систему и не потерять качество при масштабировании, мы писали в интервью с Олегом Картамышевым.

— Сегодня всё чаще говорят об управлении по ценностям. Как понять, что ценности компании действительно работают, а не существуют только в презентациях?

Это одна из моих любимых тем. Я даже писала об этом несколько статей. Суть в том, что ценности работают, если их разделяют владельцы и топ-менеджмент компании. Пока ценности написаны на стене, но о них вспоминают только на корпоративе, это неработающая история.

Ценности работают, когда становятся основанием для принятия решений. Например, ценность клиентоориентированности. Если это абстрактная формулировка, она не работает. Если клиентоориентированность встроена в процессы, то при разборе сложных ситуаций с клиентами мы принимаем решения исходя из неё.

Например, мы понимаем, что для нас важны долгосрочные отношения с клиентами. Значит, какие-то решения мы можем принимать даже тогда, когда они принесут потери в деньгах в краткосрочной перспективе. Потому что мы строим долгосрочную историю, исходя из ценности клиентоориентированности.

Суть в том, что ценности работают, когда они являются основанием для решений. Тогда это уже не декларация, а живая ткань культуры организации.

— Если посмотреть на предпринимательство через 10 лет, какой навык станет важнее капитала, связей или технологий?

Капитал, связи и технологии точно никуда не денутся. Это факторы, которые в любом случае будут присутствовать. Возможно, они будут трансформироваться.

Например, тема связей уже сейчас превращается в тему экосистем: во взаимосвязанность разных сообществ, институтов, людей, проектов.

На фоне сверхсложности и сверхсвязанности мира важным становится навык видеть эти связи и действовать внутри них. Часть вещей невозможно проанализировать до конца. Тогда приходится опираться на системное мышление, интуицию, отклик тела, способность чувствовать, хочу я быть с этими людьми или не хочу, хочу я туда ехать или не хочу.

Зачастую это интуитивная история, которую я не всегда могу логически изложить. Но в предпринимательстве будущего, мне кажется, будет важна именно способность соединять анализ, системность, чувствование контекста и работу с экосистемами.

— Вы производите впечатление человека, который привык всё систематизировать. Есть ли в вашей жизни место решениям, принятым вопреки логике?

Да, конечно. Даже спонтанные импульсы и интуиция встроены в систему. Я понимаю, что не все вещи можно проанализировать. Мир слишком сложен, слишком связан, в нём слишком много факторов, которые невозможно разложить до конца.

В такие моменты я опираюсь на отклик тела, на интуицию, на импульс. Хочу я быть в этом проекте или не хочу? Хочу я встречаться с этими людьми или не хочу? Хочу я туда ехать или нет? Это не всегда можно объяснить логически, но такая интуитивная проверка для меня очень важна.

Системность не отменяет живого чувствования. Для меня они скорее дополняют друг друга.

— Что вас сегодня убеждает сильнее - сильная идея или сильный человек?

Хорошо, когда они идут в связке. Но зачастую я больше верю сильному человеку. Если идея сильная, а реализация слабая, всё умрёт. А если сильный человек взялся за плохую идею, он через некоторое время может передумать.

Есть ещё один момент: как ментор я могу помочь сильному человеку напитать проект новыми идеями и новыми контактами. А вот дотянуть слабого человека до нужного уровня силы займёт гораздо больше усилий и времени. Гораздо проще добавить сильному человеку сильную идею, чем наоборот.

— Вы много работаете с лидерами. Какая черта отличает тех, кто действительно меняет систему, от тех, кто только говорит о переменах?

Есть эмоциональный интеллект, а есть то, что я называю волевым интеллектом.

По сути, это способность через волю реализовывать намеченное. Это работа не на уровне «помечтал», а на уровне «решил - сделал».

Это про силу слова, про умение заражать и убеждать других людей, приводить их в определённую точку. Это особое свойство воплощения: способность доводить идеи до конца, доводить до результата вне зависимости от того, что пошло так или не так.

— Если убрать должности, проекты и достижения, что, по-вашему, сегодня определяет Вас как человека?

У меня возникает метафора. Наверное, это определённое качество присутствия.

Это может прозвучать эзотерично, но люди считывают состояние, когда встречаются или общаются.

Если попытаться перевести это в слова, то рядом со мной многим достаточно спокойно. Есть ощущение умиротворения, устойчивости, опоры. Многие люди рядом со мной начинают чувствовать дополнительную устойчивость.

Эти базовые вещи - спокойствие, умиротворение, опора - будут со мной вне зависимости от того, где я нахожусь и что делаю.

— Если через много лет люди будут вспоминать вашу работу, что вам хотелось бы, чтобы они сказали о вашем влиянии?

Это философский вопрос. Моя большая мечта и амбиция сейчас - попробовать сформулировать подходы в горизонте жизнеспособных систем, экосистемного лидерства, импакт-предпринимательства и импакт-инвестирования.

Мне хотелось бы, чтобы обо мне говорили как о мыслителе в этой сфере, как о человеке, который предложил хорошие подходы к развитию жизнеспособных систем.

Большие проекты я уже реализовывала, но проекты со временем забываются. А если мне удастся собрать интеллектуальный капитал - подходы, язык, рамку, которая поможет другим развивать устойчивые системы, - это было бы действительно ценно.

В разговоре с Еленой Голиковой системность звучит не как холодная управленческая схема, а как способ удерживать живую сложность: людей, деньги, данные, гипотезы, ценности, институты, рынки и внутреннее состояние лидера.

Её главный профессиональный фокус сегодня связан с жизнеспособными системами. Это слово в интервью повторяется не случайно: бизнес, сообщество, организация или социальный проект сохраняют силу тогда, когда умеют видеть реальность, проверять идеи, держать масштаб и принимать решения на основании ценностей, а не деклараций.

Главный редактор — Анастасия Новикова
Интервью провела — Дания Кузнецова