Юлия Соболева: о лидерстве, времени, силе и жизни после диагноза

Юлия Соболева — Юлия Соболева-ведущая, организатор бизнес-мероприятий, стратег медийного продвижения, создатель сообщества «Архитектура лидера». В профессиональной работе она помогает людям становиться заметнее, развиваться и выходить в публичность.

Но за всеми этими ролями есть человек, для которого главным остаётся семья. В разговоре Юлия рассказывает о профессиональном росте, собственной твердолобости, страхе публичности, отношении к провалам и о том, как изменилась её жизнь после диагноза.

Она продолжает лечение онкологического заболевания и говорит о времени особенно остро: его невозможно вернуть, поэтому многое из того, что мы годами откладываем, имеет смысл сделать сейчас.

Мы поговорили о том, что происходит с человеком, когда он перерастает собственную профессиональную версию, как меняется представление об успехе и что остаётся, если убрать все внешние признаки профессиональной идентичности.

Если убрать все профессиональные роли — кто вы сегодня? Что определяет вас сильнее всего?

В первую очередь я мама и очень много времени стараюсь уделять семье.

Вся моя деятельность — организатор, маркетолог, стратег — ради семьи, ради их блага.

У меня дочери 15 лет, а сыну 31 декабря будет четыре года.

В определённой деятельности мы всегда добиваемся каких-то высот. Когда ты чувствуешь, что тебе хочется чего-то большего, это переходный момент. Ты уже не просто исполнитель, а хочешь делать что-то для других, не только за деньги.
Это и есть уровень, когда ты выше, чем твой бизнес.

Какая ваша черта помогла вам пройти большую часть профессионального пути, а потом сама стала ограничением?

Как говорит мой отец, это твердолобость.

Я не сдаюсь. Если я точно знаю, что это то, что мне интересно, я буду пробовать снова и снова.

Именно это привело меня к определённым достижениям, к тому уровню жизни и деятельности, которой я занимаюсь.

Я не отступаю. Могу смело отказаться от чего-то. Для меня не страшно сказать «нет» или отменить какие-то планы, но я буду возвращаться к ним снова и снова.

Например, сейчас я активно развиваюсь в организации мероприятий. Бывают ситуации, когда что-то пошло не так и я понимаю, что не хочу этот формат или этого спикера.

Я могу отменить, но всё равно буду снова и снова в это погружаться.

Эта черта, с одной стороны, приводит меня к желаемым результатам, а с другой — тормозит. Потому что бывают ситуации, когда нужно закрыть историю и уйти. А я опять пробую снова и снова, чтобы убедиться на сто процентов: это не моё, я этим заниматься не буду.

Был ли период, когда внешне всё выглядело успешно, а внутри вы понимали, что идёте не туда?

Да. Долгие годы я жила и думала, что всё так и есть.

Я работала маркетологом за кадром, помогала специалистам, параллельно развивалась в сетевом бизнесе.

Пока со мной не случилась онкология, пока я не узнала, что у меня рак груди.
Вроде бы всё хорошо: есть работа, нужно двигаться. Но именно в этот момент я поняла, что это не то, чем я хотела бы заниматься. Мне нужно свернуть в другую сторону.

Мне кажется, жизнь меня на это подтолкнула.

Я всегда мечтала о публичности, хотела выступать как спикер. Когда-то у меня уже была такая деятельность, мне это нравилось, у меня это получалось. Но в какой-то момент я ушла за кадр.

И жизнь повернула меня в нужное русло.

О том, как личный бренд и публичность становятся инструментом доверия, мы говорили в материале о проявленности.

Вы сегодня учите людей проявляться и выходить в публичность. А чего сама Юлия Соболева когда-то боялась показывать людям?

Абсолютно всего.

Я очень замкнутый человек с детства. Не любила привлекать внимание.

Я заходила в класс всегда тише всех, не любила, чтобы меня вызывали, чтобы на меня смотрели. Я была очень стеснительная.

Вся эта публичность давалась мне очень сложно, но моя деятельность меня к этому подводила.

Когда-то я была мастером маникюра, и нужно было продвигать себя и свои услуги, потом свои обучения.

Так я постепенно выходила из этого состояния.

Страшно было даже выйти в прямой эфир — я покрывалась потом.

Сейчас уже не то что эфир, а на сцену, неважно, сколько людей, я выхожу смело.

Тогда страшно было даже просто записать историю.

О том, как женщина учится выходить из бесконечной гонки и выбирать качество жизни, мы говорили в интервью с Анной Прокудиной.

Как произошёл ваш переход от специалиста к человеку, который ведёт за собой других?

Какой-то особой сложности не было. Всё само сложилось.

Люди сами стали задавать вопросы, и это выросло из спроса. Спрос рождает предложение.

Какой профессиональный или личный провал сильнее всего вас изменил?

Я адекватно отношусь ко всем провалам и не считаю их прям провалами. Это больше уроки и момент для анализа.

Мы двигаемся дальше.

Таких ситуаций много в любой деятельности: как у маркетолога, как у организатора, как у ведущего. Где-то что-то не так сказал.

Значит, в следующий раз будем делать по-другому.

Здесь люди не пришли — значит, в следующий раз с этими людьми не работаем и обращаем на это внимание.

Это моменты, которые нас чему-то учат.

У меня нет какого-то одного большого провала. Для меня всё происходит для чего-то. Всё не просто так: либо это урок, либо момент, который нас куда-то направляет.

Спустя время смотришь и думаешь: «А для чего мне эта ситуация была нужна?»
Даже бьюти-индустрия. Мне казалось: зачем я там вообще столько времени потратила? Но сейчас, как организатору мероприятий, мне очень многие моменты пригождаются. Какие-то знакомства оттуда я тоже беру.

Поэтому всё происходит так, как должно быть.

Вы сейчас продолжаете лечение онкологического заболевания. Что этот период изменил в вас?

Я лечение ещё продолжаю, оно не закончилось.

Но оно меня полностью изменило, перевернуло с ног на голову во всех направлениях: в отношении к себе, к другим людям, к этому миру.

Самое важное, что мне хочется отметить и донести тем, кто это читает, — время, которое назад не отмотать.

Когда я узнала о диагнозе, первое, о чём я подумала: нужно узнать, какой самый худший вариант может быть при моём диагнозе.

Я смотрю: если всё плохо, мне максимум может быть шесть месяцев. Я тогда ещё не знала, какая стадия.

Думаю: полгода. А что я за полгода могу сделать?

За всю жизнь мы столько всего не сделали. Мы всё откладываем: море, какие-то поездки. «Это потом», «в следующем году», «сейчас доделаем ремонт».

А вот у тебя остаётся полгода. И что делать?

Ты по-другому вообще смотришь на это.

С тобой завтра может просто не быть.

Поэтому нужно жить здесь и сейчас.

Это самое основное, что меня двигает. За полгода я очень много сделала в карьере, в своём развитии.

И вообще в жизни — переехала.

Я сделала за эти полгода всё, что откладывала очень долго и, возможно, сделала бы ещё нескоро или вообще не сделала никогда.

Поэтому всем хочется пожелать: не оттягивать, не откладывать, а помнить, что есть сегодня. Другого времени нет.

После всего, что вам пришлось пройти, что сегодня для вас значит быть сильным человеком?

Быть сильным человеком — это жить в моменте, не жить ожиданиями.
Это самое сильное.

Сильные люди для меня — те, кто могут выжидать, справляться с неопределённостью.

Мы все хотим знать, что нас ждёт завтра. А когда не знаем, тревожимся, переживаем.

Сильный человек не поддаётся этому, живёт в моменте, здесь и сейчас.

И тогда ему никакие проблемы не кажутся нерешаемыми. Всё решаемо.

Даже в онкоцентре я часто сталкиваюсь с разными людьми и вижу тех, кто не может выдерживать эту неопределённость. Они начинают себя жалеть, плакать, возмущаться — им всё не так.

И есть действительно сильные люди, которые это принимают, понимают и продолжают жить свою жизнь.

Как изменилось ваше понимание слова «успех» после всего пережитого?

У меня произошёл большой рост и скачок именно после онкологии.
До этого тоже были периоды, когда я проявлялась, заявляла о себе, выступала как спикер. Но именно после онкологии я к этому вернулась и вернулась с новыми силами, совершенно по-другому.

Сейчас я смотрю на это просто для себя: мне это по кайфу, мне это нравится, я даю какую-то пользу людям.

Итог получается совершенно другой.

Ты действительно идёшь в масштаб, тебя больше людей узнают, о тебе начинают говорить, люди сами передают информацию из уст в уста.

А когда ты идёшь из позиции «мне надо, чтобы меня заметили», «чтобы я стала», «чтобы я могла много продавать», это как будто через силу и из мысли про деньги.

Это даёт плохую обратную связь.

А когда ты идёшь из позиции пользы, появляется масштаб и рост.

У меня именно это случилось через такую историю, когда я начала открываться для людей.

На что вы сейчас больше не готовы тратить своё время?

Я больше не готова тратить рабочее время на уговоры и на людей, которым неинтересно или не нужно.

Например, если мы берём маркетинг, очень часто ко мне обращались клиенты, которые вроде хотят, но не знают. Денег нет. И ты идёшь на встречу, тратишь время.

Сейчас я понимаю, что это бесполезно. Такие люди всё равно потом не начинают ничего делать, и ты просто тратишь на это своё время.

Поэтому сейчас — только на тех людей, которые готовы двигаться, которые готовы расти.

Я не готова тратить время на людей, которые постоянно ноют, жалеют себя, плачут. Мне этот негатив больше не нужен.

На это я не трачу своё время и без угрызений совести могу отказаться от встречи.

Что оказалось главным стержнем вашей жизни?

Быть полезной.

С одной стороны, я понимаю, что это мой рост, он меня и двигает. Но если мы говорим о финансовой стороне, очень мало людей это выбирают, потому что там обычно очень мало денег.

По себе могу сказать: я готова помочь каждому и бесплатно, и сколько угодно, если человеку действительно это нужно.

Меня двигает именно это. Не амбиция, не что-то ещё, а помощь людям, когда я вижу, что у них есть азарт, идея, сильное желание, но не хватает каких-то знаний.

И здесь я готова даже бесплатно помогать.

Какую правду о жизни вы бы сказали себе в начале профессионального пути?

Никого не слушать. Идти и делать. Ни на кого не смотреть.

Не смотреть на конкурентов, вообще ни на кого. От всех отписаться, от всех, за кем наблюдаешь, потому что это очень сбивает.

Идти, просто делать, делать и набираться опыта.

Если убрать всё, что сегодня составляет вашу профессиональную идентичность, что останется в Юлии Соболевой?

Во мне останутся мои знания, которые я собирала долгие годы. Они никуда не денутся.

Я всегда говорю: вкладывайте в себя, в своё развитие, в свои знания. Это то, что будет с вами всегда.

Вообще неважно, если убрать всё, я точно найду, чем помочь людям.

У меня очень много информации в голове, и я могу начать абсолютно любую деятельность.

Я не переживаю, что придёт искусственный интеллект и мы останемся без работы.

Когда ты человек многогранный, когда тебе есть о чём поговорить, когда ты можешь поддержать любую тему, это очень классно.

Я считаю, что я как раз из этих людей. Я могу абсолютно на любую тему поговорить — и про политику, и про религию, и про что угодно.

Поэтому знания останутся со мной.

Когда разговор продолжается после слов

Есть моменты в интервью, когда журналист на секунду перестаёт быть только журналистом.

Когда Юлия рассказывала, как после диагноза впервые подумала о своих возможных шести месяцах и спросила себя: «А что я за полгода могу сделать?», мне стало трудно продолжать разговор.

Я поймала себя на том, что у меня ком в горле. В этот момент её слова перестали быть просто историей другого человека. Они очень близко подошли к каждому из нас — к нашим отложенным планам, поездкам, встречам, мечтам, которые мы переносим на потом.

После этого мы ещё говорили о силе, успехе, работе, людях. Но внутри уже звучала одна мысль: время действительно невозможно отмотать назад.

Юлия сказала это очень просто: «Есть сегодня. Другого времени нет»

И, пожалуй, именно с этой фразы мне хотелось бы оставить читателя после нашего разговора. Не с готовым выводом и не с универсальным рецептом. А с вопросом к себе: что в вашей жизни вы всё ещё откладываете на потом?

Главный редактор — Анастасия Новикова