De Martino Journal
О человеке в настоящем времени
Семейная память
Герои без громких слов: четыре имени в семейной памяти
К 9 Мая De Martino Journal рассказывает личную историю о людях, для которых мужество было не позой, а обычным способом жить.
Есть память государственная: даты, указы, парады, архивы, ордена, названия улиц, городов и операций.
А есть память семейная.
Она живёт иначе. В старых фотографиях. В лицах, которые смотришь уже не как на «прошлое», а как на корень собственной жизни. В коротких фразах, которые передаются от бабушки к внучке. В молчании людей, которые прошли войну и не сделали из этого ни рассказа, ни легенды, ни повода для гордости.
9 Мая для нашей семьи — не только день Победы. Это день, когда особенно ясно понимаешь: страна выстояла не абстрактно. Её удержали конкретные люди. С именами. С семьями. С детьми. С судьбами, которые часто были гораздо тяжелее любого учебника истории.
В моей семье таких имён четыре.
Соушек Юлиан Антонович.
Новиков Василий Александрович.
Курявый Василий Маркович.
Максименко Леонид Иванович.
Они были разными. Один — капитан и человек моря. Другой — юноша, ушедший на фронт добровольцем. Третий — капитан, после войны участвовавший в восстановлении другой страны. Четвёртый — рядовой, прошедший войну с первого дня до Победы и вернувшийся домой только в 1946 году.
Но всех их объединяло одно: настоящая доблесть без демонстрации. Не показная, не торжественная, не для фотографии. Та, которая проявляется в выборе — делать то, что должно.
А есть память семейная.
Она живёт иначе. В старых фотографиях. В лицах, которые смотришь уже не как на «прошлое», а как на корень собственной жизни. В коротких фразах, которые передаются от бабушки к внучке. В молчании людей, которые прошли войну и не сделали из этого ни рассказа, ни легенды, ни повода для гордости.
9 Мая для нашей семьи — не только день Победы. Это день, когда особенно ясно понимаешь: страна выстояла не абстрактно. Её удержали конкретные люди. С именами. С семьями. С детьми. С судьбами, которые часто были гораздо тяжелее любого учебника истории.
В моей семье таких имён четыре.
Соушек Юлиан Антонович.
Новиков Василий Александрович.
Курявый Василий Маркович.
Максименко Леонид Иванович.
Они были разными. Один — капитан и человек моря. Другой — юноша, ушедший на фронт добровольцем. Третий — капитан, после войны участвовавший в восстановлении другой страны. Четвёртый — рядовой, прошедший войну с первого дня до Победы и вернувшийся домой только в 1946 году.
Но всех их объединяло одно: настоящая доблесть без демонстрации. Не показная, не торжественная, не для фотографии. Та, которая проявляется в выборе — делать то, что должно.
Юлиан Соушек: капитан, который знал цену спасённой жизни
Больше всего семейных сведений сохранилось о Юлиане Антоновиче Соушеке.
Он родился в 1881 году в Златополе Киевской области, в семье егеря-лесничего. По происхождению был чехом. В детстве хорошо учился, проявлял способности, его готовили к профессии врача: он стажировался помощником аптекаря. Но судьба распорядилась иначе.
Отец умер рано. Семнадцатилетний Юлиан, не окончив учёбу, начитался приключенческих рассказов о морях и океанах и ушёл к морю. Так он оказался в Керчи.
Его заметил итальянец Джиннар, шкипер рыбацкой фелуги. Юлиана взяли на судно сначала как грамотного помощника — для оформления бумаг. Но очень быстро стало понятно: он не просто умеет читать и писать, он хочет учиться морскому делу. И это желание оказалось сильнее обстоятельств.
Жить ему было негде. Он оказался в большой итальянской семье Джиннара и связал свою судьбу с его племянницей — Ринеттой де Мартино.
Это имя для нас особенно важно.
Фамилия де Мартино стала не только частью семейной истории. Она легла в основу названия нашего журнала — De Martino Journal. Поэтому для нас журнал — не просто медиа-проект. В нём есть личный корень. Память о семье, о людях, о преемственности, о пути, который не начинается с нас и не должен на нас закончиться.
Тему наследия как ответственности перед будущим De Martino Journal уже раскрывал в материале о Skolkovo Women’s Forum.
Юлиан Соушек работал помощником шкипера, учился в Керченской мореходке, затем экстерном окончил Херсонское среднее мореходное училище и получил диплом судоводителя. Херсонское мореходное училище действительно относится к старейшим морским учебным заведениям: оно было основано в 1834 году и готовило штурманов, помощников штурманов и корабельных мастеров.
Позже Соушек ходил капитаном на торговых судах по всему миру.
Революция и Гражданская война застали его в Керчи. На одном из последних пароходов капитан Соушек вывез из города отступающих белогвардейцев в Турцию. После этого началась тяжёлая вынужденная эмиграция: семья осталась в Керчи, матросы покинули судно и добирались на родину кто как мог, а русским в Турции становилось всё опаснее.
Пришлось перебираться в Грецию.
Домой он смог вернуться только после долгих лет переписки и ходатайств. Моряки свидетельствовали: капитан Соушек был не «капиталистом», а человеком труда. К экипажу относился хорошо, сам много работал и никого не эксплуатировал.
О человеке труда как новой национальной традиции мы писали в материале о премии «Человек труда».
После возвращения в Керчь он снова работал капитаном на судах Керченского порта. За границу его уже не выпускали.
Вторая мировая война застала его в Керчи уже 60-летним человеком — в окружении детей и внуков. Но возраст не отменил главного: он снова оказался там, где был нужен.
На разных судах он вывозил отступающие советские войска, раненых, технику из черноморских портов на Кавказ. По семейной справке, за спасение двадцати красноармейцев с разбомбленного в Одесском порту транспортного судна Юлиан Соушек был награждён орденом Красного Знамени.
Самым тяжёлым этапом стала переправа через Керченский пролив весной 1942 года. Отступающие красноармейцы, бомбёжки, переполненные плавсредства, ледяная вода, люди, которые не умели плавать и тонули прямо на глазах.
Керчь и Керченский пролив вообще стали одним из самых трагических и героических пространств войны. Позднее, в 1943 году, здесь проходила Керченско-Эльтигенская десантная операция — операция войск Северо-Кавказского фронта, Черноморского флота и Азовской военной флотилии, целью которой было освобождение Керченского полуострова и создание плацдарма для дальнейшего освобождения Крыма.
Но для Юлиана Соушека война измерялась не только операциями. Она измерялась людьми, которых можно было вытащить из воды.
Он заранее запасал на судне всё, что могло спасти: спасательные круги, бочки, брёвна. В очередной «адский» рейс он бросал их тонущим с борта своего баркаса. Не один десяток жизней был спасён так — без громких слов, без камеры, без будущего рассказа для потомков.
Когда советские войска оставили Керчь, Юлиан Соушек оказался в эвакуации в Тбилиси вместе с женой, дочерью и внуками.
После войны, уже на пенсии, старый капитан по вечерам вручную шил из брезента и пробки спасательные круги.
В этой детали — весь человек.
Он не просто прошёл через море. Он до конца жизни продолжал делать то, что может спасти другого.
Юлиан Соушек умер в 1952 году. Похоронен в Керчи.
Там же похоронены его жена Ринетта де Мартино и дети.
Он родился в 1881 году в Златополе Киевской области, в семье егеря-лесничего. По происхождению был чехом. В детстве хорошо учился, проявлял способности, его готовили к профессии врача: он стажировался помощником аптекаря. Но судьба распорядилась иначе.
Отец умер рано. Семнадцатилетний Юлиан, не окончив учёбу, начитался приключенческих рассказов о морях и океанах и ушёл к морю. Так он оказался в Керчи.
Его заметил итальянец Джиннар, шкипер рыбацкой фелуги. Юлиана взяли на судно сначала как грамотного помощника — для оформления бумаг. Но очень быстро стало понятно: он не просто умеет читать и писать, он хочет учиться морскому делу. И это желание оказалось сильнее обстоятельств.
Жить ему было негде. Он оказался в большой итальянской семье Джиннара и связал свою судьбу с его племянницей — Ринеттой де Мартино.
Это имя для нас особенно важно.
Фамилия де Мартино стала не только частью семейной истории. Она легла в основу названия нашего журнала — De Martino Journal. Поэтому для нас журнал — не просто медиа-проект. В нём есть личный корень. Память о семье, о людях, о преемственности, о пути, который не начинается с нас и не должен на нас закончиться.
Тему наследия как ответственности перед будущим De Martino Journal уже раскрывал в материале о Skolkovo Women’s Forum.
Юлиан Соушек работал помощником шкипера, учился в Керченской мореходке, затем экстерном окончил Херсонское среднее мореходное училище и получил диплом судоводителя. Херсонское мореходное училище действительно относится к старейшим морским учебным заведениям: оно было основано в 1834 году и готовило штурманов, помощников штурманов и корабельных мастеров.
Позже Соушек ходил капитаном на торговых судах по всему миру.
Революция и Гражданская война застали его в Керчи. На одном из последних пароходов капитан Соушек вывез из города отступающих белогвардейцев в Турцию. После этого началась тяжёлая вынужденная эмиграция: семья осталась в Керчи, матросы покинули судно и добирались на родину кто как мог, а русским в Турции становилось всё опаснее.
Пришлось перебираться в Грецию.
Домой он смог вернуться только после долгих лет переписки и ходатайств. Моряки свидетельствовали: капитан Соушек был не «капиталистом», а человеком труда. К экипажу относился хорошо, сам много работал и никого не эксплуатировал.
О человеке труда как новой национальной традиции мы писали в материале о премии «Человек труда».
После возвращения в Керчь он снова работал капитаном на судах Керченского порта. За границу его уже не выпускали.
Вторая мировая война застала его в Керчи уже 60-летним человеком — в окружении детей и внуков. Но возраст не отменил главного: он снова оказался там, где был нужен.
На разных судах он вывозил отступающие советские войска, раненых, технику из черноморских портов на Кавказ. По семейной справке, за спасение двадцати красноармейцев с разбомбленного в Одесском порту транспортного судна Юлиан Соушек был награждён орденом Красного Знамени.
Самым тяжёлым этапом стала переправа через Керченский пролив весной 1942 года. Отступающие красноармейцы, бомбёжки, переполненные плавсредства, ледяная вода, люди, которые не умели плавать и тонули прямо на глазах.
Керчь и Керченский пролив вообще стали одним из самых трагических и героических пространств войны. Позднее, в 1943 году, здесь проходила Керченско-Эльтигенская десантная операция — операция войск Северо-Кавказского фронта, Черноморского флота и Азовской военной флотилии, целью которой было освобождение Керченского полуострова и создание плацдарма для дальнейшего освобождения Крыма.
Но для Юлиана Соушека война измерялась не только операциями. Она измерялась людьми, которых можно было вытащить из воды.
Он заранее запасал на судне всё, что могло спасти: спасательные круги, бочки, брёвна. В очередной «адский» рейс он бросал их тонущим с борта своего баркаса. Не один десяток жизней был спасён так — без громких слов, без камеры, без будущего рассказа для потомков.
Когда советские войска оставили Керчь, Юлиан Соушек оказался в эвакуации в Тбилиси вместе с женой, дочерью и внуками.
После войны, уже на пенсии, старый капитан по вечерам вручную шил из брезента и пробки спасательные круги.
В этой детали — весь человек.
Он не просто прошёл через море. Он до конца жизни продолжал делать то, что может спасти другого.
Юлиан Соушек умер в 1952 году. Похоронен в Керчи.
Там же похоронены его жена Ринетта де Мартино и дети.
Василий Новиков: доброволец, который дошёл до Берлина
Новиков Василий Александрович ушёл на фронт добровольцем. По семейной памяти, он приписал себе два года, чтобы его взяли. Едва окончив школу, он уже хотел защищать страну.
Он дошёл до Берлина.
Берлинская наступательная операция проходила с 16 апреля по 8 мая 1945 года. Её итогом стало взятие Берлина 2 мая и капитуляция Германии 8 мая 1945 года.
Но в семейной памяти Василий Александрович остался не только как человек, дошедший до конца войны. Он остался человеком, который не умел выставлять подвиг напоказ.
Он был награждён, но стеснялся носить медали.
Ни разу не надел их на парад.
Не потому, что не ценил Победу.
А потому, что не считал свой поступок чем-то отдельным от долга.
Он просто сделал то, что считал нужным.
И всё же был момент, когда его сдержанность отступила.
В 1973 году Керчи было присвоено звание Города-Героя. Указ Президиума Верховного Совета СССР был опубликован 14 сентября 1973 года; звание присвоили за массовый героизм, мужество и стойкость защитников Керчи, воинов Советской Армии, Военно-Морского Флота и авиации в годы Великой Отечественной войны.
Когда это случилось, Василий Александрович первым сказал об этом в семье. Папе тогда был всего год. И этот суровый, молчаливый ветеран сиял как ребёнок.
Таким счастливым его больше почти не видели.
В этом была не личная гордость.
Это была радость за город, за Керчь, за тех, кто выстоял.
За тех, кто остался там навсегда.
Он дошёл до Берлина.
Берлинская наступательная операция проходила с 16 апреля по 8 мая 1945 года. Её итогом стало взятие Берлина 2 мая и капитуляция Германии 8 мая 1945 года.
Но в семейной памяти Василий Александрович остался не только как человек, дошедший до конца войны. Он остался человеком, который не умел выставлять подвиг напоказ.
Он был награждён, но стеснялся носить медали.
Ни разу не надел их на парад.
Не потому, что не ценил Победу.
А потому, что не считал свой поступок чем-то отдельным от долга.
Он просто сделал то, что считал нужным.
И всё же был момент, когда его сдержанность отступила.
В 1973 году Керчи было присвоено звание Города-Героя. Указ Президиума Верховного Совета СССР был опубликован 14 сентября 1973 года; звание присвоили за массовый героизм, мужество и стойкость защитников Керчи, воинов Советской Армии, Военно-Морского Флота и авиации в годы Великой Отечественной войны.
Когда это случилось, Василий Александрович первым сказал об этом в семье. Папе тогда был всего год. И этот суровый, молчаливый ветеран сиял как ребёнок.
Таким счастливым его больше почти не видели.
В этом была не личная гордость.
Это была радость за город, за Керчь, за тех, кто выстоял.
За тех, кто остался там навсегда.
Василий Курявый: капитан, председатель, человек дела
Курявый Василий Маркович — ещё один капитан в семейной истории.
О нём сохранилось меньше подробностей, но даже эти штрихи говорят о масштабе человека. После Победы он участвовал в восстановлении Китая по договору между СССР и КНР. Потом вернулся в родное село Ксаверово и стал его председателем.
Это очень характерная послевоенная судьба для людей того поколения: война не закончилась для них 9 мая в смысле ответственности. Просто поле боя сменилось на восстановление, хозяйство, управление, мирную жизнь, которую тоже нужно было поднимать почти с нуля.
На его похоронах несли более тридцати подушечек с медалями.
Это не просто красивый образ. Это память о множестве заслуг, каждая из которых была частью большого пути.
В семейной памяти осталась и маленькая, почти домашняя деталь: бабушка в детстве читала стишок на китайском. От той далёкой главы жизни почти ничего не осталось, кроме этой фразы, звука, интонации. Но иногда именно такие детали удерживают время крепче, чем официальные документы.
Потому что история семьи — это не только даты. Это то, что ребёнок слышит от бабушки и потом, через годы, вдруг понимает: за этим стояла целая жизнь.
О нём сохранилось меньше подробностей, но даже эти штрихи говорят о масштабе человека. После Победы он участвовал в восстановлении Китая по договору между СССР и КНР. Потом вернулся в родное село Ксаверово и стал его председателем.
Это очень характерная послевоенная судьба для людей того поколения: война не закончилась для них 9 мая в смысле ответственности. Просто поле боя сменилось на восстановление, хозяйство, управление, мирную жизнь, которую тоже нужно было поднимать почти с нуля.
На его похоронах несли более тридцати подушечек с медалями.
Это не просто красивый образ. Это память о множестве заслуг, каждая из которых была частью большого пути.
В семейной памяти осталась и маленькая, почти домашняя деталь: бабушка в детстве читала стишок на китайском. От той далёкой главы жизни почти ничего не осталось, кроме этой фразы, звука, интонации. Но иногда именно такие детали удерживают время крепче, чем официальные документы.
Потому что история семьи — это не только даты. Это то, что ребёнок слышит от бабушки и потом, через годы, вдруг понимает: за этим стояла целая жизнь.
Леонид Максименко: рядовой, который молчал
Максименко Леонид Иванович прошёл всю войну — с первого дня до Победы.
Рядовой.
Он дошёл до Берлина, но никогда не хвастался этим. Вернулся домой в 1946 году.
О войне не рассказывал.
Просто молчал.
У этого молчания была своя тяжесть. Люди, которые прошли войну полностью, часто не превращали её в воспоминания. Возможно, потому что слова были слишком малы.
Возможно, потому что помнить было больнее, чем казалось со стороны.
Есть фотография, где он держит на руках мою маму.
И в этой фотографии — особое чувство. После всех дорог, фронтов, потерь, после Берлина и возвращения, после всего, что он не рассказывал, — он просто держит ребёнка.
То самое будущее, ради которого воевал.
Не абстрактную Родину из плаката, а живую девочку на руках. Семью. Продолжение. Возможность жить.
Память как семейная обязанность
Эти четверо не были одинаковыми.
Юлиан Соушек спасал людей на воде и до конца жизни шил спасательные круги.
Василий Новиков ушёл добровольцем и дошёл до Берлина, но не любил надевать медали.
Василий Курявый после войны продолжил служить жизни — восстанавливал, руководил, работал.
Леонид Максименко прошёл всю войну рядовым и молчал о ней, оставив потомкам не рассказы, а сам факт возвращения.
Они были героями без пафоса.
Без привычки говорить о себе громко.
Без желания занять место в центре.
Без стремления превратить подвиг в регалию.
И, возможно, именно поэтому сегодня особенно важно говорить о них.
Память — это не только «мы гордимся». Гордость без знания быстро превращается в лозунг.
Настоящая память начинается там, где мы называем имена, восстанавливаем детали, бережём фотографии, спрашиваем старших, записываем то, что ещё можно успеть записать.
De Martino Journal вырос из интереса к людям, их выбору, пути и ответственности. И в этой семейной истории я особенно ясно вижу, почему это важно.
Потому что за каждым человеком — путь.
Иногда он проходит через море.
Иногда — через фронт.
Иногда — через чужую страну, которую нужно помочь восстановить.
Иногда — через молчание, в котором помещается больше, чем в длинной речи.
9 Мая — это день, когда семейная память становится частью общей.
И я хочу, чтобы мои дети знали: у них были такие предки.
Настоящие. Сдержанные. Сильные. Делавшие то, что должно.
Не ради парада. Не ради медалей. Ради жизни, которая продолжается.
Эти четверо не были одинаковыми.
Юлиан Соушек спасал людей на воде и до конца жизни шил спасательные круги.
Василий Новиков ушёл добровольцем и дошёл до Берлина, но не любил надевать медали.
Василий Курявый после войны продолжил служить жизни — восстанавливал, руководил, работал.
Леонид Максименко прошёл всю войну рядовым и молчал о ней, оставив потомкам не рассказы, а сам факт возвращения.
Они были героями без пафоса.
Без привычки говорить о себе громко.
Без желания занять место в центре.
Без стремления превратить подвиг в регалию.
И, возможно, именно поэтому сегодня особенно важно говорить о них.
Память — это не только «мы гордимся». Гордость без знания быстро превращается в лозунг.
Настоящая память начинается там, где мы называем имена, восстанавливаем детали, бережём фотографии, спрашиваем старших, записываем то, что ещё можно успеть записать.
De Martino Journal вырос из интереса к людям, их выбору, пути и ответственности. И в этой семейной истории я особенно ясно вижу, почему это важно.
Потому что за каждым человеком — путь.
Иногда он проходит через море.
Иногда — через фронт.
Иногда — через чужую страну, которую нужно помочь восстановить.
Иногда — через молчание, в котором помещается больше, чем в длинной речи.
9 Мая — это день, когда семейная память становится частью общей.
И я хочу, чтобы мои дети знали: у них были такие предки.
Настоящие. Сдержанные. Сильные. Делавшие то, что должно.
Не ради парада. Не ради медалей. Ради жизни, которая продолжается.
Автор: Анастасия Алексеевна Новикова (De Martino)
Эта статья написана как личная семейная память — о прадедах автора, чьи судьбы стали частью истории страны и внутренней основы De Martino Journal.
Эта статья написана как личная семейная память — о прадедах автора, чьи судьбы стали частью истории страны и внутренней основы De Martino Journal.
Читайте также