De Martino Journal
О человеке в настоящем времени
РЕЧЬ, ПУБЛИЧНОСТЬ, ЛИЧНЫЙ БРЕНД

Дарья Бирюкова: «Я учу экспертов быть менее вежливыми и более уверенными»

Как звучать убедительно, управлять речевым имиджем и менять восприятие окружающих — опыт журналиста с более чем 20-летним стажем на федеральном телевидении.
В детстве Дарья Бирюкова забиралась на стол на даче и звала соседей в гости. Она была открытым, общительным ребёнком, которому нравилось быть среди людей. Но затем в её жизни появился сложный период, связанный с учёбой и отношениями с бабушкой. Постоянное давление и страх постепенно изменили её характер. Уже в старших классах Дарья начала разбираться в том, что с ней происходит, и с помощью психологов постепенно возвращалась к себе.

Профессиональный путь тоже начался не с журналистики. Родители направили Дарью учиться на бухгалтера, и первый диплом по бухгалтерскому учёту, экономике и контролю она, по собственному выражению, «подарила родителям». Всё изменилось после школьной поездки на съёмки кулинарной программы «Пальчики оближешь» на ТВ-6. Дарья увидела, как работает телевизионная команда, как готовятся ведущие и как создаётся программа, и поняла, что хочет стать частью этого мира. Позже она поступила на журфак МГУ.

Больше двадцати лет Дарья работает в журналистике и на федеральном телевидении. Сегодня она продолжает заниматься редакторской работой, готовит программы, взаимодействует с героями и ведущими, а также развивает направление речевого имиджа. Она помогает экспертам и предпринимателям рассказывать о своей работе понятным языком, готовиться к интервью и выступлениям, замечать речевые привычки, которые влияют на восприятие.

Один из важных поворотов в её жизни произошёл после периода серьёзных проблем со здоровьем и ухода из штата на фриланс. Дарья начала внимательнее относиться к собственным словам и исследовать, как речь связана с нашим отношением к себе и окружающим. Так появился проект «Код слова».

В интервью De Martino Journal Дарья рассказывает о своём пути в журналистику, объясняет, почему экспертам бывает сложно донести собственную ценность, и вспоминает случай, когда подготовка выступления помогла специалисту получить миллионное финансирование. А ещё говорит о чрезмерной вежливости, публичных образах, которые годами остаются с человеком, и о том, почему для перемен иногда приходится выходить за пределы привычного окружения.
Детство и начало пути

— Какой Вы были в детстве и юности? Уже тогда было ощущение, что Вы будете связаны со словом, людьми и публичностью?

В детстве я была очень открытым ребёнком. На даче забиралась на стол и звала всех соседей в гости. Коммуникация у меня была прекрасно развита. Но потом её словно прикрутили.

У меня был сложный период, когда я занималась с бабушкой, делала уроки. У неё была своя тяжёлая история: она потеряла мужа после войны, он долго умирал. Уже взрослой, в том числе с помощью психолога, я смогла посмотреть на происходившее иначе. Думаю, у бабушки была травма утраты любимого человека. Ей хотелось чувствовать себя нужной, получать одобрение, быть хорошей в глазах окружающих. И она перенесла это на мою учёбу.

Ей было очень важно, что обо мне думают в школе и что думают о ней. Я стала показателем её участия и заботы. За четвёрки и тройки меня сильно ругали, били, шпыняли. Я панически боялась получить даже четвёрку. Были постоянные подзатыльники, порки, а в какой-то момент дошло и до угроз: если я расскажу родителям, будет ещё хуже.

Я долго жила в стрессе и постепенно закрылась. Мне было трудно понять, как из такого общительного ребёнка, который стоял на столе и звал всех в гости, получился зажатый подросток.

В старших классах я поняла, что со мной что-то не так. Начала использовать все возможности работы с психологами. Тогда это были школьные специалисты, потом я продолжила заниматься собой. Постепенно мне удалось выйти из того психологического плена, в котором я долго жила.

Я постоянно думала: прилично это или неприлично, что подумают, что скажут, можно ли так поступать. В итоге я себя перестроила и заново собрала.

Эта же логика — когда человек обнаруживает, что живёт не свою жизнь, и начинает возвращать себя — лежит в основе разговора о том, как внутренние запреты мешают быть заметной.

— Почему в итоге выбрали журналистику и журфак МГУ? Что Вас тогда привлекало в этой профессии?

Я долго не понимала, чем хочу заниматься. Родители направляли меня то в бухгалтерию, то ещё куда-то. В итоге в бухгалтерию меня и отправили.

Первый диплом я подарила родителям. Это был диплом по специальности «Бухгалтерский учёт, экономика и контроль». После одиннадцатого класса меня направили учиться туда, куда считали нужным. Потом я поступила в академию, но проучилась там около года. На сессию даже не явилась. Я отдала родителям первую корочку и сказала: «Всё».

А ещё в школе, в старших классах, произошла история, которую я сейчас считаю судьбоносной. Я москвичка, училась в Северном округе, недалеко от Останкино. Однажды появилось объявление, что нужны зрители для съёмок кулинарной программы «Пальчики оближешь». Её вела Татьяна Лазарева, тогда это был канал ТВ-6.

Я пошла на съёмки, была в массовке. Мы приехали раньше, запись задерживалась, и я увидела, как работает вся группа, как готовятся ведущие, как взаимодействуют люди на площадке. Я просто влюбилась в этот мир.

Я поняла, что хочу не только писать тексты или заниматься чем-то связанным со словом. Я хочу жить в этой среде. Мне стало интересно, какие профессии есть на телевидении, и я поняла, что мне ближе всего журналистика.

Пока училась на бухгалтера, параллельно готовилась к поступлению в МГУ.

Было тяжело: у меня были экономика, математика и другие точные науки, а для поступления нужны были история и совсем другие предметы. Но я поступила.

Почему МГУ? Потому что для меня это был самый крутой вуз. Я ещё стала замечать людей, которые учились на журфаке. В разных компаниях мне встречались студенты журналистских факультетов, и я видела, что они какие-то другие — более открытые, естественные.







Мне всё сильнее хотелось оказаться среди них. Я поняла, что мне туда действительно надо.

Как научиться говорить красиво
Более 20 лет в журналистике

— За более чем 20 лет в журналистике и на федеральном телевидении наверняка было много поворотных моментов. Какой из них особенно сильно повлиял на Вас как на профессионала и человека?

Я долго работала штатным редактором и корреспондентом. Потом стала работать на Первом канале, точнее, в «Первом канале. Всемирная сеть». Это была редакция, которая делала программы для телеканала «Карусель». Я продолжаю работать с этим направлением и сейчас.

У меня были условия, которым многие позавидовали бы. Я состояла в штате Первого канала, работала в телецентре, у меня был прекрасный офис, хорошая медицинская страховка. Я делала программы, которые мне нравились. Коллектив был хороший, токсичной атмосферы не было.

Но меня очень сильно тяготила работа в Open Space.

Когда редакция находилась в небольших кабинетах, всё было хорошо. А в открытом пространстве мне постоянно хотелось уединиться, сосредоточиться, побыть одной. Меня угнетала именно невозможность отгородиться от общего пространства.

И я стала очень часто говорить: «Я это не перевариваю. Я это не перевариваю».
Потом я резко похудела примерно на пятнадцать килограммов, у меня начали выпадать волосы. Я прошла 33 обследования, и долгое время никто не мог понять, что со мной происходит. В итоге мне поставили диагноз «язва двенадцатиперстной кишки», назначили строгую диету и большое количество лекарств.

В это же время у меня ребёнок пошёл в первый класс, мама тяжело заболела. Я давно думала о фрилансе, но не решалась уйти с постоянной работы: слишком хорошие были условия.

Получилась золотая клетка. Мне хотелось продолжать делать любимые программы, но работать на своих условиях.

В итоге я уволилась и перешла на фриланс. Год лечилась, потом снова проходила обследования. И однажды врачи спросили: «А с чего вы взяли, что у вас вообще была язва?» На последующих исследованиях не обнаружили даже рубцов.

Для меня это до сих пор загадочная история. Я журналист, по своей природе скептик, поэтому не берусь объяснять, что именно тогда произошло. Но я долго анализировала этот опыт и вспомнила, как постоянно повторяла: «Я это не перевариваю».

С тех пор я стала очень внимательно относиться к тому, что думаю и говорю. Меня заинтересовал смысл слов — не только буквальный, но и тот, который мы вкладываем в привычные выражения.

Я понимаю, что это моя личная интерпретация произошедшего, и не утверждаю, что фраза стала причиной болезни. Но этот опыт заставил меня задуматься о том, как мы говорим с собой и как воспринимаем собственные слова.

Так появился проект «Код слова». Я планирую выпускать ролики о силе слова, разбирать привычные выражения и обращать внимание на то, что мы произносим автоматически.

Этот период многое перевернул. Я поняла, что хочу работать на фрилансе, самостоятельно выстраивать свой рабочий процесс и внимательнее относиться к речи.

— Работа шеф-редактора требует одновременно видеть общую картину, чувствовать аудиторию и работать с героями. Какой профессиональный навык за эти годы стал для Вас особенно ценным?

Коммуникация с людьми и умение договариваться практически с кем угодно.
Работа шеф-редактора — это не только придумать программу, написать текст, принять материал у автора или организовать съёмку. В первую очередь это работа с людьми: героями программ, гостями, ведущими.

За эти годы я поняла, что могу общаться с очень разными людьми. И ещё я открыла для себя понятие речевого имиджа.

Наше позиционирование и то впечатление, которое мы производим на окружающих, могут сильно отличаться от того, какими мы представляем себя сами. Речевой имидж — это своего рода словесно-информационная голограмма, которую мы транслируем собеседникам.

Чтобы тебя правильно понимали и воспринимали, нужно научиться осознавать этот образ и управлять тем, как ты его транслируешь. Для меня это стало очень интересным профессиональным открытием.

Особенно наглядно речевой имидж проявляется в историях публичных людей: аудитория годами продолжает воспринимать их через однажды созданный образ.

Например, Тутта Ларсен сегодня — многодетная мама, автор собственных проектов, человек с глубокими интересами, которая берёт интервью и занимается серьёзной работой. Но многие до сих пор помнят её как отвязного виджея MTV, словно за прошедшие десятилетия она больше ничем не занималась.

Например, Тута Ларсен сегодня — многодетная мама, автор собственных проектов, человек с глубокими интересами, которая берёт интервью и занимается серьёзной работой. Но многие до сих пор помнят её как отвязного диджея с MTV, словно за прошедшие десятилетия она больше ничем не занималась.

Похожая история с Дарьей Сагаловой. Сегодня она работает в детских кулинарных программах, занимается своими проектами, у неё танцевальная школа и бизнес. Но многие помнят её по роли Светки Букиной.

Я недавно была на съёмках программы с Дарьей Сагаловой. К ней подошла администратор и сказала: «Свет, вам пора». Дарья ответила: «Да вы издеваетесь».

И в этом эпизоде очень хорошо видно, как прочно может закрепиться образ, созданный много лет назад. Даже если человек вырос, изменился, получил новый опыт, окружающие продолжают воспринимать его через прежнюю роль.

Конечно, у публичных людей это заметнее. Но предприниматели и эксперты тоже могут однажды создать себе речевой имидж, который потом будет мешать развитию. Поэтому я постоянно говорю: думайте о том, что вы транслируете. Важно не только то, что вы говорите, но и то, как вы себя ведёте, как общаетесь, какое впечатление оставляете.

— Что многолетняя работа на телевидении научила Вас замечать в людях? Есть ли что-то, что Вы теперь считываете в человеке буквально за несколько минут разговора?

Я хорошо считываю речевой имидж. Например, замечаю, как стремление быть очень воспитанным и вежливым может уменьшать человека в глазах собеседника.

«Извините», «простите», «я чуть-чуть», «я немножко» — такие выражения часто становятся способом заранее уменьшить собственную значимость. Если человек эксперт, это может работать против него. Его начинают воспринимать как неуверенного специалиста, хотя он прекрасно разбирается в своей теме.

Я уверена, что эксперт не должен извиняться за своё мнение. Если вы действительно сделали что-то, за что нужно попросить прощения, конечно, извиниться уместно. Но когда человек постоянно извиняется за то, что говорит, это уже другая ситуация.

Если вы позиционируете себя как эксперта, нужно уметь говорить о своей работе уверенно. Если же вы представляете себя маленьким человеком, который «чуть-чуть отнимет времени», не удивляйтесь, что другому платят гонорар в 500 тысяч рублей, а вам — пять тысяч.

Я обращаю внимание на слова, интонации, взгляд, движения, паузы. Всё это складывается в общее впечатление. И часто человек сам не замечает, что именно транслирует окружающим.

Эта же связь — между внутренним состоянием и тем, как оно звучит в голосе и теле — стала главной темой разговора с Еленой Тимониной о голосе как проявленности.
Обучение речи
Переход к обучению речи

— В какой момент Вы поняли, что хотите передавать свой опыт другим людям и помогать экспертам говорить о себе и своей работе?

У меня был интересный случай. В одной из программ участвовал эксперт, который рассказывал о том, как правильно выбирать подушки. Казалось бы, простая тема, но сегодня в подушках действительно можно заблудиться.

Он рассказывал о наполнителях, химической структуре, влиянии на шею, голову, сон и дыхание. Но говорил так сложно, что зрителю было трудно понять, о чём идёт речь. Он технолог и смотрел на продукт с профессиональной точки зрения. А мне нужно было помочь ему рассказать об этом так, чтобы понял обычный человек.

По сути, я учила его заново рассказывать о том, чем он занимался уже много лет.

Через несколько дней после съёмки он обратился ко мне снова. Ему предстояло выступить перед советом директоров и защитить новый проект. От его выступления зависело финансирование нового производственного направления.

Он написал речь, в которой было трудно разобраться. Мы переписывали её простым русским языком, выстраивали логику, ставили паузы, работали над подачей. Нужно было объяснить людям, которые не обязательно разбирались в технологии подушек, почему новое направление стоит развивать и кому оно будет полезно.

У нас было всего два дня. Он выступил и получил миллионное финансирование. Позже открыл новое производство и стал руководителем одного из подразделений.

Он рассказывал, что другие участники выступали с текстами, похожими на его первоначальный вариант, а его проект поддержали. Для меня это был очень важный момент.

Я поняла, что навыки подготовки людей к интервью и выступлениям нужны не только за кадром, на телевидении, но и в обычной профессиональной жизни. Как часто мы стараемся сказать посложнее, хотя нужно, наоборот, проще и яснее.

— Почему даже компетентным специалистам бывает сложно рассказать о себе так, чтобы их действительно услышали и поняли?

Специалисты годами работают в своей профессии, общаются с коллегами, используют профессиональную терминологию. Сложные выражения становятся для них нормой. И постепенно появляется ощущение, что остальные люди тоже легко понимают, о чём идёт речь.

Но клиент приходит за помощью. Он не обязан знать профессиональные термины. Специалист должен объяснить ему, что предлагает, чем это полезно и как связано с его задачей.

Можно быть очень сильным экспертом, иметь образование, кейсы, большой опыт и собственную методику, но сидеть без клиентов. А у другого специалиста, у которого меньше опыта и, возможно, не так много глубоких знаний, будет очередь. Потому что он умеет объяснить так, что люди его понимают.

Это не делает второго специалиста хуже или обманщиком. Это означает, что он умеет доносить свою мысль.

Я буквально учу людей говорить так, чтобы клиенты понимали, о чём идёт речь. Если я прихожу к психологу, например, я не обязана знать профессиональную терминологию. Я пришла за помощью, и специалист должен объяснить мне свою работу понятным языком.

— Что чаще всего мешает человеку уверенно говорить о своей работе: страх оценки, отсутствие навыка или сложность сформулировать собственную ценность?

Всё вместе. У каждого из нас есть свой опыт, свои причины неуверенности. Что-то может идти из детства, что-то — из подросткового периода, а что-то связано с конкретными ситуациями.

Поэтому я против идеи, что любую проблему можно решить одним общим курсом ораторского мастерства. Такие занятия полезны для общего развития.
Но если у человека есть конкретная трудность, нужно заниматься именно ею.

У меня был клиент, который выглядел очень брутально. Он был зажат, внутренне переживал, но окружающие воспринимали его так, будто он агрессивен и «быкует». Ему даже говорили об этом на собеседованиях.

Он решил, что проблема в бороде, и сбрил её. Я сказала: «Понимаете, проблема не в вашей бороде. Зачем вы это сделали?»

Можно менять внешность, но если вы продолжаете вести себя так, что люди считывают агрессию, впечатление останется прежним. Речевой имидж — это не только слова и то, как мы говорим. Это ещё и то, как мы двигаемся, смотрим на собеседника, реагируем на его слова.

Я стараюсь работать с конкретной причиной. Универсального рецепта, который поможет всем, нет. Есть основные моменты, на которые нужно обращать внимание, но каждому человеку помогает своё.
Речь, публичность и личная проявленность

— Можно ли по речи понять, насколько человек уверен в себе и своём деле? На какие детали Вы обращаете внимание в первую очередь?

Когда человек ещё не занимался речью и не умеет управлять впечатлением, его неуверенность часто заметна по дрожащему голосу, бегущему взгляду, постоянным извинениям.

Он может говорить: «Простите», «Извините», «Я не очень уверен», «Я тут немножко расскажу». И даже если человек знает свою тему, такие формулировки постоянно уменьшают его позицию.

Можно поработать над голосом, научиться увереннее держаться перед аудиторией, но оставить все эти бесконечные извинения. Тогда образ всё равно будет транслировать страх.

При этом окружающие могут воспринимать внутреннее состояние человека совсем иначе, чем он ожидает. Сам он переживает и боится, а со стороны кажется раздражённым, агрессивным или даже неискренним.

Важно найти взаимосвязь между тем, что человек чувствует, и тем, что транслирует. В истории моего клиента это было особенно заметно: внутри он боялся и переживал, а окружающие считывали его как человека, который ведёт себя агрессивно.

— Если предпринимателю или эксперту предстоит интервью, публичное выступление или важные переговоры, над чем ему стоит поработать в первую очередь?

Это комплексный вопрос. Сначала нужно понять, кто ваша целевая аудитория, что важно этим людям и что вы сами хотите донести.

После этого выступление нужно собрать. Недостаточно просто написать текст. Нужно выстроить его так, чтобы аудитория понимала, о чём вы говорите, зачем это ей и что должно остаться у слушателей после вашего выступления.

Одни и те же сведения можно представить по-разному. Если вы разговариваете с коллегами, можно использовать профессиональную терминологию. Если перед вами потенциальные клиенты, нужно объяснять понятнее.

Поэтому сначала определяем аудиторию и задачу, затем выстраиваем содержание, выбираем слова, работаем над интонациями, паузами и подачей. Всё должно быть связано с тем, что вы хотите донести и кому.

— Что для Вас важнее в работе с человеком: научить его говорить красиво или помочь ему найти точные слова для того, что он действительно хочет донести?

Для меня важнее, чтобы человек мог понятно донести свою мысль и чтобы его правильно воспринимали.

Можно красиво говорить, использовать сложные выражения, хорошо держаться перед аудиторией, но при этом так и не объяснить, чем вы занимаетесь и почему это может быть полезно людям.

Я работаю с речевым имиджем комплексно: с тем, что человек говорит, как он говорит, как двигается, какие слова использует и какое впечатление создаёт. Мне важно, чтобы его речь помогала раскрыть профессиональную ценность, а не мешала ей.

Недавно я готовила к выступлению психолога, которая также является шаманским практиком. В какой-то момент я сама поняла, что хочу купить у неё консультацию. Я начала доверять этому человеку и увидела, чем она может быть полезна.

Для меня это показатель того, что работа с речью срабатывает: ты начинаешь понимать специалиста, доверять ему и видеть ценность его предложения.
Речь, публичность и личная проявленность
Личность и профессиональные смыслы

— Есть ли что-то в Вашей собственной речи или манере общения, что Вы сознательно меняли на протяжении жизни?

Конечно. Я постоянно за собой слежу.

В нашу речь легко проникают слова других людей. Если мы общаемся с кем-то, начинаем использовать его выражения, а потом вдруг замечаем, что они уже стали нашими привычными словами.

Недавно я поймала себя на том, что начала использовать выражение, которое часто слышала от коллеги-продюсера. Раньше я так не говорила, а потом оно незаметно появилось в моей речи.

Я стараюсь замечать такие вещи и отслеживать, какие слова и присказки у меня появляются. Слова-паразиты и привычные выражения цепляются очень легко. Поэтому я внимательно отношусь к тому, что говорю сама.

После истории со здоровьем я стала особенно задумываться о смысле слов и о том, как они отражают наше отношение к ситуации. Сейчас мне важно не просто произносить привычные фразы автоматически, а понимать, почему я выбираю именно их.

— Как Вы понимаете, что работа с человеком дала результат? Что меняется, когда он начинает говорить о себе и своём деле по-другому?

Появляется уверенность, и человеку начинают доверять. Его хочется слушать, становится понятнее, чем он может быть полезен.

Я замечаю результат даже по собственной реакции. Когда я работаю со специалистом и вдруг понимаю, что сама хочу обратиться к нему за услугой, это для меня важный показатель. Значит, я начала понимать его ценность, доверять ему и видеть, чем он может мне помочь.

Речь влияет на то, как мы воспринимаем человека. Если специалист объясняет свою работу понятно, если его слова, поведение и подача складываются в цельный образ, становится легче установить контакт.

В этом и заключается моя задача: помочь человеку увидеть, какое впечатление он производит, и научиться транслировать себя так, чтобы его понимали.

— Был ли момент, когда Вы сами поняли, что Вас услышали совсем не так, как Вы хотели? Что этот случай Вам дал?

Такое было давно, во время обсуждения организационного процесса. В разговоре было много деталей, и в какой-то момент стало понятно, что мы по-разному понимаем происходящее.

После этого я сделала для себя практический вывод: если в обсуждении слишком много деталей, лучше переходить к письменному общению.

Переписку можно перечитать, сверить договорённости, вернуться к конкретной формулировке. Это помогает не перепутать и не забыть важные моменты.
Иногда письменное общение просто удобнее: все детали зафиксированы, и у каждого есть возможность проверить, о чём именно договорились.

— Какую ошибку в речи Вы встречаете настолько часто, что Вам хочется сразу обратить на неё внимание человека?

В последнее время меня особенно цепляет конструкция «то, что» там, где достаточно сказать «что».

Например, человека спрашивают: «Что вы думаете по этому поводу?» — а он начинает отвечать: «То, что…» Такая конструкция бывает уместна, но часто её используют автоматически.

Я стала замечать это ещё во время работы над детскими программами. Потом начала слышать такую привычку и у взрослых, в том числе у серьёзных экспертов на публичных выступлениях.

Когда я работаю с человеком, я обращаю внимание на такие детали. Они могут казаться мелочами, но по ним хорошо видно, насколько человек управляет своей речью или просто воспроизводит привычные конструкции.

И ещё я часто начинаю работу с так называемой чистки вежливости. Когда человек постоянно извиняется, говорит «я немножко», «я чуть-чуть», это может быть проявлением неуверенности. Поэтому я учу экспертов быть менее вежливыми в речевых привычках и более уверенными.

— Что Вы замечаете в собеседнике раньше, чем он сам начинает понимать, что хочет сказать?

Часто я замечаю именно речевой имидж — то, как человек выглядит в глазах собеседника через свои слова и поведение.

Например, человек старается быть максимально вежливым, но из-за этого начинает звучать неуверенно. Или он считает себя спокойным, а его движения, взгляд и интонации создают впечатление агрессии.

Бывает, человек очень хорошо разбирается в своей теме, но использует столько сложных слов, что слушатель перестаёт понимать, о чём идёт речь.
Я замечаю такие несоответствия: что человек хочет донести и что на самом деле транслирует. И дальше уже можно разбираться, какие слова, привычки или элементы поведения создают этот разрыв.

— Если вернуться в начало Вашего пути и встретиться с той Дарьей, которая только начинала заниматься журналистикой, что бы Вы ей сказали сегодня?

Я бы посоветовала быстрее перейти на фриланс и меньше обращать внимания на людей, которые обесценивают.

Когда начинаешь заниматься чем-то новым, обязательно находятся те, кто спрашивает: «Зачем тебе это надо? Куда ты лезешь?» Раньше такие комментарии меня задевали. Сейчас я отношусь к ним гораздо спокойнее.
Например, я рассказываю в социальных сетях, что больше двадцати лет работаю на телевидении, и делюсь выводами, которые сделала за это время. Я привожу свой профессиональный опыт, чтобы показать, на чём основаны мои наблюдения.

И иногда люди, с которыми я давно работала, пишут: «Зачем ты хвастаешься, что работаешь на телевидении больше двадцати лет?»

А я думаю: «И что?» Мне важно рассказывать о своём опыте, потому что он имеет отношение к тому, чем я занимаюсь сейчас.

Сегодня специалисты из самых разных областей снимают видео, делятся опытом, рассказывают о своих случаях и дают советы. Это способ показать свою экспертизу и вызвать доверие у потенциальных клиентов.

Раньше меня такие комментарии цепляли. Сейчас я могу просто заблокировать человека или убрать его из своего пространства. Я бы посоветовала себе раньше перестать тратить силы на чужое обесценивание и спокойнее относиться к тому, что у людей могут быть разные взгляды.

— Дарья, о чём я Вас сегодня не спросила, но Вам самой хотелось бы рассказать? Какая мысль или история для Вас сейчас особенно важна?

Ещё один важный для меня момент связан с окружением. Я много лет работала в медиаиндустрии, где публичность — привычная часть жизни, но сама оказалась внутри довольно замкнутого круга.

Чтобы попробовать себя в новой роли и начать давать интервью, а не только брать их, мне пришлось знакомиться с незнакомыми людьми. Если бы я обратилась к прежним знакомым, меня, скорее всего, пригласили бы поработать редактором или автором. А мне хотелось выйти за пределы привычного круга и попробовать что-то другое.

И я поняла, что для перемен иногда нужно менять окружение. Новые люди, разговоры и проекты могут показать возможности, которые раньше ты просто не замечал.
История Дарьи Бирюковой — о том, как профессиональный опыт может получить новое продолжение. Более двадцати лет на телевидении научили её работать с героями, аудиторией и текстами. А теперь эти навыки помогают ей готовить экспертов к публичным выступлениям и находить слова, которые делают сложные идеи понятными.

В её подходе важна простая мысль: знания и опыт нужно уметь передавать. Речь помогает показать свою компетентность, выстроить доверие и донести ценность собственной работы. А внимательное отношение к словам начинается с готовности услышать самого себя — и увидеть, какое впечатление ты производишь на других.

Главный редактор — Анастасия Новикова

Читайте также