De Martino Journal
О человеке в настоящем времени
трудности бизнеса
«Банкротство — это не про слабость, а про силу признать ошибку»: Алевтина Скударнова о рисках бизнеса, ответственности и предпринимательстве без романтизма
Почему предпринимателю опасно романтизировать бизнес и зачем считать риски до того, как они станут проблемой
Алевтина Скударнова — руководитель юридической компании, эксперт в сфере банкротства, арбитражного права и юридического сопровождения предприятий. До предпринимательства она работала в прокуратуре, и этот опыт, по её собственным словам, сформировал в ней осторожность, внимательность к рискам и привычку смотреть на бизнес не только через возможности, но и через ответственность.
Её профессиональная тема — финансовая защита, банкротство и работа с предпринимателями, которые часто приходят к юристу уже в момент кризиса: когда кассовый разрыв стал реальностью, партнёры подвели, реклама не окупилась, клиенты не платят, а юридические риски внезапно перестали быть абстракцией.
В этом разговоре мы говорим не о праве как наборе норм, а о бизнесе как системе решений. О том, почему предпринимательство опасно романтизировать, почему делегирование без контроля может стоить компании, как юридическая защита должна быть встроена в ДНК бизнеса и почему банкротство не всегда означает поражение.
Это интервью — о предпринимательской смелости без иллюзий. О моменте, когда рост бизнеса уже невозможен без системы, этики, ответственности и способности честно признать: иногда с “мёртвой лошади” нужно слезть, чтобы начать заново.
Материал носит информационный и просветительский характер и не является юридической консультацией. В конкретных ситуациях, связанных с долгами, банкротством, арбитражными спорами, налоговыми или уголовно-правовыми рисками, важно обращаться за индивидуальной консультацией к профильному специалисту.
Её профессиональная тема — финансовая защита, банкротство и работа с предпринимателями, которые часто приходят к юристу уже в момент кризиса: когда кассовый разрыв стал реальностью, партнёры подвели, реклама не окупилась, клиенты не платят, а юридические риски внезапно перестали быть абстракцией.
В этом разговоре мы говорим не о праве как наборе норм, а о бизнесе как системе решений. О том, почему предпринимательство опасно романтизировать, почему делегирование без контроля может стоить компании, как юридическая защита должна быть встроена в ДНК бизнеса и почему банкротство не всегда означает поражение.
Это интервью — о предпринимательской смелости без иллюзий. О моменте, когда рост бизнеса уже невозможен без системы, этики, ответственности и способности честно признать: иногда с “мёртвой лошади” нужно слезть, чтобы начать заново.
Материал носит информационный и просветительский характер и не является юридической консультацией. В конкретных ситуациях, связанных с долгами, банкротством, арбитражными спорами, налоговыми или уголовно-правовыми рисками, важно обращаться за индивидуальной консультацией к профильному специалисту.
— В какой точке вы сейчас находитесь как руководитель — в точке контроля или доверия?
— И то, и другое. Но, честно говоря, мой бизнес по-прежнему во многом держится на личном контроле.
У меня есть определенные системы, инструкции, регламенты, которые я корректирую из года в год. У меня есть штат хороших, сильных юристов, но им все равно нужны регламенты. Они не только знают законы и следят за практикой, но и имеют инструкции, как действовать в тех или иных ситуациях. И они к ним обращаются.
Единственное, чем я, пожалуй, действительно горжусь в плане контроля над бизнесом, — это то, что у меня нет хаоса. Если возникает проблема или нестандартная ситуация, мы собираем информацию и коллективно обсуждаем. У нас, как правило, все в курсе каждой ситуации. Есть выделенное время, есть старший докладчик или руководитель юридического отдела, который докладывает, чтобы не было хаоса.
Мы собираемся, обсуждаем, ищем слабые стороны, пути выхода из ситуации, находим решение и проводим человека по всей процедуре так, чтобы добиться положительного результата.
Но полностью ослабить контроль и положиться на доверие я пока не могу. Я понимаю, что отвечаю за действия своей компании своей личностью: свободой, налогами, деньгами, репутацией и всем остальным.
— Что для вас сегодня важнее: рост бизнеса или его устойчивость — и почему?
— Сейчас для меня важнее рост бизнеса, масштабирование. Почему? Потому что я уже могу себе это позволить.
— И то, и другое. Но, честно говоря, мой бизнес по-прежнему во многом держится на личном контроле.
У меня есть определенные системы, инструкции, регламенты, которые я корректирую из года в год. У меня есть штат хороших, сильных юристов, но им все равно нужны регламенты. Они не только знают законы и следят за практикой, но и имеют инструкции, как действовать в тех или иных ситуациях. И они к ним обращаются.
Единственное, чем я, пожалуй, действительно горжусь в плане контроля над бизнесом, — это то, что у меня нет хаоса. Если возникает проблема или нестандартная ситуация, мы собираем информацию и коллективно обсуждаем. У нас, как правило, все в курсе каждой ситуации. Есть выделенное время, есть старший докладчик или руководитель юридического отдела, который докладывает, чтобы не было хаоса.
Мы собираемся, обсуждаем, ищем слабые стороны, пути выхода из ситуации, находим решение и проводим человека по всей процедуре так, чтобы добиться положительного результата.
Но полностью ослабить контроль и положиться на доверие я пока не могу. Я понимаю, что отвечаю за действия своей компании своей личностью: свободой, налогами, деньгами, репутацией и всем остальным.
— Что для вас сегодня важнее: рост бизнеса или его устойчивость — и почему?
— Сейчас для меня важнее рост бизнеса, масштабирование. Почему? Потому что я уже могу себе это позволить.
Но рост не означает хаос. Рост возможен только тогда, когда уже есть определенная основа: команда, инструкции, понимание процессов, опыт, клиенты, репутация.
Я не говорю о росте ради роста. Я говорю о том этапе, когда бизнес уже может двигаться дальше, но при этом все равно требует контроля.
— На чем сегодня держится ваш бизнес — на системе или на личном контроле?
— На личном контроле.
При этом система тоже существует. Есть регламенты, инструкции, порядок обсуждения ситуаций, юридический отдел, старшие специалисты. Но, честно говоря, ключевым фактором пока остается личный контроль.
Я понимаю, что человек заключает договор со мной, обращается в первую очередь ко мне, доверяет мне и моей компании. Поэтому ответственность в конечном счете все равно лежит на мне.
И это играет роль в обоих случаях. С одной стороны, это помогает быть осторожной и внимательной. С другой — не всегда позволяет рисковать, ослаблять контроль и выстраивать систему так, чтобы полностью отстраниться от операционных процессов.
— Как опыт работы в прокуратуре повлиял на ваше сегодняшнее отношение к бизнесу и рискам?
— Опыт работы в прокуратуре как раз и сказывается на том, что я максимально осторожна во многих вопросах.
Я стараюсь в первую очередь смотреть на вещи с точки зрения закона, с точки зрения рисков для человека, рисков для себя, возможных ситуаций, которые в моем бизнесе могут обернуться негативными последствиями. Чтобы не попасть впросак, я все просчитываю и, наверное, веду себя достаточно осторожно.
Возможно, именно поэтому я не могу полностью отказаться от контроля и положиться только на доверие. Потому что понимаю: я отвечаю за действия своей компании. Отвечаю своей личностью, свободой, налогами, деньгами, репутацией.
Упущения в каких-то моментах могут повлечь за собой последствия. Это и помогает, и в то же время в чем-то ограничивает: не дает ослабить контроль, рисковать, слишком быстро сворачивать операционную деятельность.
— На чем сегодня держится ваш бизнес — на системе или на личном контроле?
— На личном контроле.
При этом система тоже существует. Есть регламенты, инструкции, порядок обсуждения ситуаций, юридический отдел, старшие специалисты. Но, честно говоря, ключевым фактором пока остается личный контроль.
Я понимаю, что человек заключает договор со мной, обращается в первую очередь ко мне, доверяет мне и моей компании. Поэтому ответственность в конечном счете все равно лежит на мне.
И это играет роль в обоих случаях. С одной стороны, это помогает быть осторожной и внимательной. С другой — не всегда позволяет рисковать, ослаблять контроль и выстраивать систему так, чтобы полностью отстраниться от операционных процессов.
— Как опыт работы в прокуратуре повлиял на ваше сегодняшнее отношение к бизнесу и рискам?
— Опыт работы в прокуратуре как раз и сказывается на том, что я максимально осторожна во многих вопросах.
Я стараюсь в первую очередь смотреть на вещи с точки зрения закона, с точки зрения рисков для человека, рисков для себя, возможных ситуаций, которые в моем бизнесе могут обернуться негативными последствиями. Чтобы не попасть впросак, я все просчитываю и, наверное, веду себя достаточно осторожно.
Возможно, именно поэтому я не могу полностью отказаться от контроля и положиться только на доверие. Потому что понимаю: я отвечаю за действия своей компании. Отвечаю своей личностью, свободой, налогами, деньгами, репутацией.
Упущения в каких-то моментах могут повлечь за собой последствия. Это и помогает, и в то же время в чем-то ограничивает: не дает ослабить контроль, рисковать, слишком быстро сворачивать операционную деятельность.
— В какой момент вы поняли, что хотите не просто практиковать право, а строить свою систему — компанию?
— В какой-то момент я поняла, что хочу выбрать одно направление и разбираться в нём глубже. Усилить знания, практику, стать более экспертной.
Мне не хотелось хвататься за все дела во всех категориях: тут узнал, там познал, здесь поучаствовал. Захотелось быть экспертом в конкретном направлении.
Я понимала, что экспертность даст возможность масштабироваться и брать больше клиентов, потому что будет разработана определённая система: как человека принимать, как сопровождать, какие есть кейсы, примеры, на которые можно ориентироваться из одного дела в другое.
Когда я ушла в отставку из органов, некоторое время занималась разными категориями дел. Недолго, около полугода. Как многие коллеги, которые уходят из найма в собственное плавание, я думала, что буду заниматься гражданской практикой, арбитражом. Искала себя.
Потом банкротство показалось мне максимально интересным и перспективным направлением — с возможностью и личностного, и финансового роста.
Сейчас, конечно, я по-другому к этому отношусь. Если бы я сейчас заходила в этот бизнес, я бы уже иначе говорила о нём. Это очень тяжёлое направление.
— Был ли в вашей практике кейс, который радикально изменил ваше отношение к предпринимателям?
— Наверное, не конкретный кейс, а в целом сам опыт предпринимательства.
Романтизм предпринимательства у меня прошёл в тот момент, когда я поняла, насколько эта система многогранна и насколько она похожа на любой другой вид бизнеса.
Отношение к предпринимателям поменялось, потому что я поняла: это должен быть человек-оркестр. Он должен разбираться во множестве направлений. Нет такого инструмента, где ты собрал классную команду, классных специалистов, объединил их — и всё само поехало, пароход спустили на воду, всё отлично.
Нет.
Предприниматель — это не тот человек, который просто нанял сотрудников и всё заработало. Он сам для себя становится бухгалтером, чтобы разбираться в базовых вопросах. Маркетологом — чтобы понимать, откуда что идёт. Он должен разбираться в продажах на ура, потому что прежде всего должен знать свой продукт и уметь его продавать.
По сути, предприниматель — это уникальный человек, у которого может быть 10–15 ветвлений должностных обязанностей. Даже если он не выполняет всё сам, он должен понимать систему, вести её и контролировать.
— В какой-то момент я поняла, что хочу выбрать одно направление и разбираться в нём глубже. Усилить знания, практику, стать более экспертной.
Мне не хотелось хвататься за все дела во всех категориях: тут узнал, там познал, здесь поучаствовал. Захотелось быть экспертом в конкретном направлении.
Я понимала, что экспертность даст возможность масштабироваться и брать больше клиентов, потому что будет разработана определённая система: как человека принимать, как сопровождать, какие есть кейсы, примеры, на которые можно ориентироваться из одного дела в другое.
Когда я ушла в отставку из органов, некоторое время занималась разными категориями дел. Недолго, около полугода. Как многие коллеги, которые уходят из найма в собственное плавание, я думала, что буду заниматься гражданской практикой, арбитражом. Искала себя.
Потом банкротство показалось мне максимально интересным и перспективным направлением — с возможностью и личностного, и финансового роста.
Сейчас, конечно, я по-другому к этому отношусь. Если бы я сейчас заходила в этот бизнес, я бы уже иначе говорила о нём. Это очень тяжёлое направление.
— Был ли в вашей практике кейс, который радикально изменил ваше отношение к предпринимателям?
— Наверное, не конкретный кейс, а в целом сам опыт предпринимательства.
Романтизм предпринимательства у меня прошёл в тот момент, когда я поняла, насколько эта система многогранна и насколько она похожа на любой другой вид бизнеса.
Отношение к предпринимателям поменялось, потому что я поняла: это должен быть человек-оркестр. Он должен разбираться во множестве направлений. Нет такого инструмента, где ты собрал классную команду, классных специалистов, объединил их — и всё само поехало, пароход спустили на воду, всё отлично.
Нет.
Предприниматель — это не тот человек, который просто нанял сотрудников и всё заработало. Он сам для себя становится бухгалтером, чтобы разбираться в базовых вопросах. Маркетологом — чтобы понимать, откуда что идёт. Он должен разбираться в продажах на ура, потому что прежде всего должен знать свой продукт и уметь его продавать.
По сути, предприниматель — это уникальный человек, у которого может быть 10–15 ветвлений должностных обязанностей. Даже если он не выполняет всё сам, он должен понимать систему, вести её и контролировать.
— Вы говорите о «предпринимательском романтизме» — в какой момент он становится опасным?
— Романтизм предпринимательства становится опасным, когда человек теряет реальный контроль.
Я видела такие примеры даже у своих коллег. При, казалось бы, отлаженной системе люди теряли бизнес. Банально: человек уезжает на две недели в отпуск, возвращается, а команда из десяти человек принимает решение, что владелец, руководитель, собственник им больше не нужен.
Они забирают себе базу, доступы, всё-всё-всё и говорят: «Вы нам больше не нужны. Теперь мы сами по себе».
В конкретной истории владелица, конечно, восстановила доступ к базам, уволила весь персонал, наняла новых людей и практически не ощутила серьёзного ущерба, потому что договорные отношения с клиентами строились именно через неё. Она созвонилась со своими текущими клиентами — тогда их было, может быть, 200, 300, 500 человек — заново набрала команду и продолжила работать.
Но сам факт показателен. Такие ошибки допускают, когда излишне романтизируют предпринимательство: «Сейчас я найму специалистов, заплачу им, и все заработает».
Нет. Так не получится.
Больше о данной теме мы раскрывали в статье "Предпринимательство без иллюзий".
Где проходит граница между предпринимательской смелостью и финансовой безответственностью?
— Граница проходит там, где человек перестает считать и начинает жить в расчете на деньги, которые еще не заработал.
Например, человек со стабильной зарплатой в 200 тысяч рублей берет кредиты, ежемесячный платеж по которым составляет 100 тысяч. Ему кажется, что так будет всегда. Но его сокращают или зарплата уменьшается в два раза, и платить становится нечем.
На первый взгляд, это просто кризисная ситуация. Но на самом деле зачастую это нарушение принципов стратегического мышления и банальная финансовая неграмотность. Человек тратит деньги, которые еще не заработал.
Если вы берете деньги в кредит, они должны быть ликвидными или приносить доход. Я нормально отношусь к ипотеке, кредитам на производственные нужды, лизингу — когда это работает на создание дохода. Но кредит на путешествие, свадьбу, технику — это уже повод задуматься о финансовой грамотности.
Предпринимательская смелость — это когда ты осознанно идешь на риск, понимаешь его цену и просчитываешь последствия. Финансовая безответственность — это когда ты берешь на себя обязательства в надежде, что «как-нибудь выкрутишься».
— Почему бизнес систематически переоценивает доходы и недооценивает риски — дело в мышлении или в среде?
— Скорее, про мышление.
В нашей сфере бытует мнение, особенно среди тех, кто работает в этой отрасли, что в этом бизнесе очень много клиентов и заработка. Люди не умеют считать и не понимают, почему, например, работа стоит дорого.
Кажется, что банкротство за 200 тысяч рублей — это дорого. Но если посчитать работу обычного адвоката в течение года, который сопровождает клиента в семейном, налоговом или арбитражном деле, то 200 тысяч — это гонорар за один, два, три месяца. А мы работаем год, работаем постоянно.
Многие думают, что можно быстро набрать много клиентов и много заработать. Но они не учитывают важные моменты. Например, что будут клиенты, которые не платят вовремя. Что в нашей сфере очень сильные конкуренты, которые могут воровать информацию и парсить рекламу. Что рекламодатели могут не отработать рекламу при больших гонорарах.
Можно заплатить 500 тысяч рублей рекламной компании, потому что у них минимальный закуп трафика — 500 тысяч, и просто выбросить эти деньги на ветер. Такое случается регулярно.
Предприниматели иногда романтично сидят в условном Starbucks и размышляют, какой бизнес открыть. Но они не учитывают, что в этом бизнесе каждые полгода-год можно столкнуться с огромным кассовым разрывом из-за рискованных ситуаций: когда подводят партнёры, подводит реклама, подводит арбитражный управляющий.
Как правило, мои клиенты даже не знают, что бывают арбитражные управляющие, которые могут присвоить конкурсную массу, уехать с ней за границу или вообще выброситься из окна. К сожалению, и такое бывает.
И где-то нужно пополнять конкурсную массу, восполнять эти деньги. Люди слишком романтизируют бизнес, а он жесток и конкурентен.
— Романтизм предпринимательства становится опасным, когда человек теряет реальный контроль.
Я видела такие примеры даже у своих коллег. При, казалось бы, отлаженной системе люди теряли бизнес. Банально: человек уезжает на две недели в отпуск, возвращается, а команда из десяти человек принимает решение, что владелец, руководитель, собственник им больше не нужен.
Они забирают себе базу, доступы, всё-всё-всё и говорят: «Вы нам больше не нужны. Теперь мы сами по себе».
В конкретной истории владелица, конечно, восстановила доступ к базам, уволила весь персонал, наняла новых людей и практически не ощутила серьёзного ущерба, потому что договорные отношения с клиентами строились именно через неё. Она созвонилась со своими текущими клиентами — тогда их было, может быть, 200, 300, 500 человек — заново набрала команду и продолжила работать.
Но сам факт показателен. Такие ошибки допускают, когда излишне романтизируют предпринимательство: «Сейчас я найму специалистов, заплачу им, и все заработает».
Нет. Так не получится.
Больше о данной теме мы раскрывали в статье "Предпринимательство без иллюзий".
Где проходит граница между предпринимательской смелостью и финансовой безответственностью?
— Граница проходит там, где человек перестает считать и начинает жить в расчете на деньги, которые еще не заработал.
Например, человек со стабильной зарплатой в 200 тысяч рублей берет кредиты, ежемесячный платеж по которым составляет 100 тысяч. Ему кажется, что так будет всегда. Но его сокращают или зарплата уменьшается в два раза, и платить становится нечем.
На первый взгляд, это просто кризисная ситуация. Но на самом деле зачастую это нарушение принципов стратегического мышления и банальная финансовая неграмотность. Человек тратит деньги, которые еще не заработал.
Если вы берете деньги в кредит, они должны быть ликвидными или приносить доход. Я нормально отношусь к ипотеке, кредитам на производственные нужды, лизингу — когда это работает на создание дохода. Но кредит на путешествие, свадьбу, технику — это уже повод задуматься о финансовой грамотности.
Предпринимательская смелость — это когда ты осознанно идешь на риск, понимаешь его цену и просчитываешь последствия. Финансовая безответственность — это когда ты берешь на себя обязательства в надежде, что «как-нибудь выкрутишься».
— Почему бизнес систематически переоценивает доходы и недооценивает риски — дело в мышлении или в среде?
— Скорее, про мышление.
В нашей сфере бытует мнение, особенно среди тех, кто работает в этой отрасли, что в этом бизнесе очень много клиентов и заработка. Люди не умеют считать и не понимают, почему, например, работа стоит дорого.
Кажется, что банкротство за 200 тысяч рублей — это дорого. Но если посчитать работу обычного адвоката в течение года, который сопровождает клиента в семейном, налоговом или арбитражном деле, то 200 тысяч — это гонорар за один, два, три месяца. А мы работаем год, работаем постоянно.
Многие думают, что можно быстро набрать много клиентов и много заработать. Но они не учитывают важные моменты. Например, что будут клиенты, которые не платят вовремя. Что в нашей сфере очень сильные конкуренты, которые могут воровать информацию и парсить рекламу. Что рекламодатели могут не отработать рекламу при больших гонорарах.
Можно заплатить 500 тысяч рублей рекламной компании, потому что у них минимальный закуп трафика — 500 тысяч, и просто выбросить эти деньги на ветер. Такое случается регулярно.
Предприниматели иногда романтично сидят в условном Starbucks и размышляют, какой бизнес открыть. Но они не учитывают, что в этом бизнесе каждые полгода-год можно столкнуться с огромным кассовым разрывом из-за рискованных ситуаций: когда подводят партнёры, подводит реклама, подводит арбитражный управляющий.
Как правило, мои клиенты даже не знают, что бывают арбитражные управляющие, которые могут присвоить конкурсную массу, уехать с ней за границу или вообще выброситься из окна. К сожалению, и такое бывает.
И где-то нужно пополнять конкурсную массу, восполнять эти деньги. Люди слишком романтизируют бизнес, а он жесток и конкурентен.
— Банкротство в вашей практике — это скорее ошибка, стратегия или неизбежность?
— И то, и другое, и третье.
Ошибка — это когда человек по незнанию набрал кредитов, доверился кому-то и попался на удочку мошенников.
Стратегия — когда человек не просчитал расходы или кризисную ситуацию. Например, у человека была стабильная зарплата, и он считал, что сможет платить по счетам, но обстоятельства изменились. Или человек строил бизнес, но не предусмотрел кассовые разрывы, действия партнёров, изменения на рынке.
Иногда банкротство становится неизбежным. Обстоятельства складываются так, что человек больше не может выполнять свои обязательства. И здесь важно понимать: процедура банкротства — это не всегда признак слабости. Иногда это признак ответственности, признания ошибки и выхода на новый этап.
— Чего на самом деле не понимают предприниматели о юридических рисках, пока не столкнутся с ними лицом к лицу?
— Они часто не понимают, что несут ответственность. Юридическую, налоговую, а иногда и уголовную.
Ответственность перед клиентами, перед конкурентами, которые в любой момент могут пожаловаться на ошибку на сайте. Когда я захожу на сайты конкурентов, я вижу ошибки: где-то недостаточно информации, где-то, наоборот, размещена информация, которая может быть запрещена Роскомнадзором, а где-то вообще нет уведомления в Роскомнадзор.
А это риск однажды получить огромный штраф — в сотни тысяч рублей. Такой штраф может привести бизнес к краху. И тогда возникает вопрос: зачем вообще начинать, если ты не можешь предусмотреть элементарные вещи?
Я уже не говорю об уголовной ответственности, ответственности за неуплату налогов, дроблении бизнеса и других проблемах с налоговой. Все это может в одночасье разрушить систему.
— Можно ли построить бизнес, в котором юридическая защита встроена в ДНК компании, а не появляется «по факту возникновения проблем»?
— Конечно. Безусловно, это можно предусмотреть.
Мы сопровождаем компании на аутсорсе, даже если у них уже есть штатный юрист или юридический отдел. Мы помогаем с сопровождением, чтобы предусмотреть риски и не дать компании попасть в ситуации, из которых потом будет сложно выйти.
Мы смотрим на чистоту, прозрачность и основу работы бизнеса с точки зрения юриспруденции. Юридическая защита должна быть не пожарной командой, которая появляется, когда все уже горит, а частью системы.
А системное управление - это ответственность руководителя.
— Как меняется культура ответственности в бизнесе сегодня — вы видите сдвиги в этом направлении или, наоборот, деградацию?
— Я думаю, сдвиги есть. Однозначно.
Очень многие недавние ситуации, в том числе связанные с уголовными делами и известными блогерами, заставляют людей задуматься: все ли я делаю правильно в своей системе? Не веду ли я нечестный, непрозрачный бизнес? Не вывожу ли деньги туда, куда не нужно?
Такие ситуации заставляют бизнесмена задуматься о том, насколько экологично он ведет свой бизнес.
Я более чем уверена, что будущее предпринимательства в России — за осознанностью, экологичностью и честностью. Я даже выступала в Московской торгово-промышленной палате с докладом о том, что все складывающиеся тенденции, безусловно, приведут к такому результату.
Серые схемы, «темные делишки», истории, в которых можно кого-то обмануть, что-то перехватить, чтобы кто-то закрыл на это глаза, — все это будет становиться все сложнее. Вся система цифровизации говорит о том, что это будет максимально раскрываемо, вскрываемо и наказуемо.
— И то, и другое, и третье.
Ошибка — это когда человек по незнанию набрал кредитов, доверился кому-то и попался на удочку мошенников.
Стратегия — когда человек не просчитал расходы или кризисную ситуацию. Например, у человека была стабильная зарплата, и он считал, что сможет платить по счетам, но обстоятельства изменились. Или человек строил бизнес, но не предусмотрел кассовые разрывы, действия партнёров, изменения на рынке.
Иногда банкротство становится неизбежным. Обстоятельства складываются так, что человек больше не может выполнять свои обязательства. И здесь важно понимать: процедура банкротства — это не всегда признак слабости. Иногда это признак ответственности, признания ошибки и выхода на новый этап.
— Чего на самом деле не понимают предприниматели о юридических рисках, пока не столкнутся с ними лицом к лицу?
— Они часто не понимают, что несут ответственность. Юридическую, налоговую, а иногда и уголовную.
Ответственность перед клиентами, перед конкурентами, которые в любой момент могут пожаловаться на ошибку на сайте. Когда я захожу на сайты конкурентов, я вижу ошибки: где-то недостаточно информации, где-то, наоборот, размещена информация, которая может быть запрещена Роскомнадзором, а где-то вообще нет уведомления в Роскомнадзор.
А это риск однажды получить огромный штраф — в сотни тысяч рублей. Такой штраф может привести бизнес к краху. И тогда возникает вопрос: зачем вообще начинать, если ты не можешь предусмотреть элементарные вещи?
Я уже не говорю об уголовной ответственности, ответственности за неуплату налогов, дроблении бизнеса и других проблемах с налоговой. Все это может в одночасье разрушить систему.
— Можно ли построить бизнес, в котором юридическая защита встроена в ДНК компании, а не появляется «по факту возникновения проблем»?
— Конечно. Безусловно, это можно предусмотреть.
Мы сопровождаем компании на аутсорсе, даже если у них уже есть штатный юрист или юридический отдел. Мы помогаем с сопровождением, чтобы предусмотреть риски и не дать компании попасть в ситуации, из которых потом будет сложно выйти.
Мы смотрим на чистоту, прозрачность и основу работы бизнеса с точки зрения юриспруденции. Юридическая защита должна быть не пожарной командой, которая появляется, когда все уже горит, а частью системы.
А системное управление - это ответственность руководителя.
— Как меняется культура ответственности в бизнесе сегодня — вы видите сдвиги в этом направлении или, наоборот, деградацию?
— Я думаю, сдвиги есть. Однозначно.
Очень многие недавние ситуации, в том числе связанные с уголовными делами и известными блогерами, заставляют людей задуматься: все ли я делаю правильно в своей системе? Не веду ли я нечестный, непрозрачный бизнес? Не вывожу ли деньги туда, куда не нужно?
Такие ситуации заставляют бизнесмена задуматься о том, насколько экологично он ведет свой бизнес.
Я более чем уверена, что будущее предпринимательства в России — за осознанностью, экологичностью и честностью. Я даже выступала в Московской торгово-промышленной палате с докладом о том, что все складывающиеся тенденции, безусловно, приведут к такому результату.
Серые схемы, «темные делишки», истории, в которых можно кого-то обмануть, что-то перехватить, чтобы кто-то закрыл на это глаза, — все это будет становиться все сложнее. Вся система цифровизации говорит о том, что это будет максимально раскрываемо, вскрываемо и наказуемо.
— Вы много говорите про этику и “своих людей” — как вы определяете, что человек вам подходит?
— Наверное, сначала на интуитивном уровне. Потом уже в процессе работы, общения, взаимодействия.
Если речь о сотрудниках, для меня важно собеседование. Я провожу его достаточно долго. Например, вчера у меня было собеседование, где человек рассказывал о себе, о своих моральных сторонах, о том, чем занимается. Я рассказывала, какие принципы существуют в нашей компании.
Для нас важно быть честными перед клиентом, говорить о рисках, никогда не обещать того, чего мы сделать не можем.
Наверное, это сочетание интуиции, диалога и проверки в работе. Потому что человек может красиво говорить, но потом всё равно видно, как он действует.
— Как вы принимаете решения в ситуациях, где нет очевидно правильного юридического или человеческого ответа?
— Мы советуемся.
У нас есть много возможностей посоветоваться не только внутри компании, но и со специалистами, с арбитражными управляющими, с которыми мы взаимодействуем. Есть законодательство, судебная практика, юридические источники — сейчас всё это доступно.
Если нет очевидно правильного ответа, мы не принимаем решение в одиночку на эмоциях. Мы собираем мнения, анализируем, смотрим практику и только потом выбираем путь.
— Что для вас сегодня сложнее: защищать клиента или ограничивать его от ошибок?
— Сложнее, наверное, ограничивать от ошибок.
У нас есть инструкции, которые мы всегда выдаём клиентам. Мы разработали их не просто так, не на коленке, а в результате многолетней работы. Чтобы человек не допускал ошибок.
Но люди всё равно иногда допускают вещи, которые удивляют. Например, человек прямо перед процедурой банкротства, за несколько дней до подачи, взял ипотеку. Я не знаю, как это объяснить. Хотя вроде бы человек должен понимать, что это такое.
Бывает, люди берут микрозаймы уже в процедуре. Или рассказывают, что заняли у знакомого миллион-полтора под расписку. Не 10 тысяч перехватили до зарплаты, а серьёзные суммы.
Ситуации бывают катастрофические и удивляющие. Иногда поражаешься, насколько безрассудно человек может поступать.
— Наверное, сначала на интуитивном уровне. Потом уже в процессе работы, общения, взаимодействия.
Если речь о сотрудниках, для меня важно собеседование. Я провожу его достаточно долго. Например, вчера у меня было собеседование, где человек рассказывал о себе, о своих моральных сторонах, о том, чем занимается. Я рассказывала, какие принципы существуют в нашей компании.
Для нас важно быть честными перед клиентом, говорить о рисках, никогда не обещать того, чего мы сделать не можем.
Наверное, это сочетание интуиции, диалога и проверки в работе. Потому что человек может красиво говорить, но потом всё равно видно, как он действует.
— Как вы принимаете решения в ситуациях, где нет очевидно правильного юридического или человеческого ответа?
— Мы советуемся.
У нас есть много возможностей посоветоваться не только внутри компании, но и со специалистами, с арбитражными управляющими, с которыми мы взаимодействуем. Есть законодательство, судебная практика, юридические источники — сейчас всё это доступно.
Если нет очевидно правильного ответа, мы не принимаем решение в одиночку на эмоциях. Мы собираем мнения, анализируем, смотрим практику и только потом выбираем путь.
— Что для вас сегодня сложнее: защищать клиента или ограничивать его от ошибок?
— Сложнее, наверное, ограничивать от ошибок.
У нас есть инструкции, которые мы всегда выдаём клиентам. Мы разработали их не просто так, не на коленке, а в результате многолетней работы. Чтобы человек не допускал ошибок.
Но люди всё равно иногда допускают вещи, которые удивляют. Например, человек прямо перед процедурой банкротства, за несколько дней до подачи, взял ипотеку. Я не знаю, как это объяснить. Хотя вроде бы человек должен понимать, что это такое.
Бывает, люди берут микрозаймы уже в процедуре. Или рассказывают, что заняли у знакомого миллион-полтора под расписку. Не 10 тысяч перехватили до зарплаты, а серьёзные суммы.
Ситуации бывают катастрофические и удивляющие. Иногда поражаешься, насколько безрассудно человек может поступать.
Каким вы видите будущее предпринимательства в России: более осознанным или более рискованным?
— На сто процентов — больше осознанности. Больше экологичности, честности.
К этому идет вся тенденция. Серые схемы, попытки что-то скрыть, обойти, договориться, чтобы кто-то закрыл глаза, — все это будет все сложнее.
Цифровизация делает бизнес более прозрачным. Все будет гораздо быстрее раскрываться и становиться наказуемым.
И в этом смысле институт банкротства будет служить честным и экологичным инструментом. Когда человек действительно сам себе признается: в какой-то момент я не справился. Или обстоятельства привели меня к этому. И нужно сказать себе: «Да, я должен слезть с мертвой лошади и начать все сначала».
— Если оставить одну мысль предпринимателям, которые сейчас на грани, — что это будет за мысль?
— Сдаться — не выход.
Я сама как человек периодически оказываюсь на грани: и из-за выгорания, и из-за кассовых разрывов, и из-за предательства партнеров. Но сдаваться — не выход.
Процедура банкротства — это не про «сдаться». Это про то, что ты несёшь ответственность, принимаешь волевое решение и решаешь свою проблему, выходя на новый уровень.
Банкротство — это не про слабость. Напротив, это про силу. Про силу принять решение и признать перед самим собой определенные ошибки.
— Какой навык станет критически важным для предпринимателя в новой реальности?
— Навык осознанности и ответственности.
— На сто процентов — больше осознанности. Больше экологичности, честности.
К этому идет вся тенденция. Серые схемы, попытки что-то скрыть, обойти, договориться, чтобы кто-то закрыл глаза, — все это будет все сложнее.
Цифровизация делает бизнес более прозрачным. Все будет гораздо быстрее раскрываться и становиться наказуемым.
И в этом смысле институт банкротства будет служить честным и экологичным инструментом. Когда человек действительно сам себе признается: в какой-то момент я не справился. Или обстоятельства привели меня к этому. И нужно сказать себе: «Да, я должен слезть с мертвой лошади и начать все сначала».
— Если оставить одну мысль предпринимателям, которые сейчас на грани, — что это будет за мысль?
— Сдаться — не выход.
Я сама как человек периодически оказываюсь на грани: и из-за выгорания, и из-за кассовых разрывов, и из-за предательства партнеров. Но сдаваться — не выход.
Процедура банкротства — это не про «сдаться». Это про то, что ты несёшь ответственность, принимаешь волевое решение и решаешь свою проблему, выходя на новый уровень.
Банкротство — это не про слабость. Напротив, это про силу. Про силу принять решение и признать перед самим собой определенные ошибки.
— Какой навык станет критически важным для предпринимателя в новой реальности?
— Навык осознанности и ответственности.
Предприниматель должен уметь считать, видеть риски, не идеализировать бизнес, понимать юридические и финансовые последствия своих решений.
Нужно уметь задавать себе неудобные вопросы: насколько прозрачно я веду бизнес, где мои слабые места, что будет, если партнер подведет, если реклама не сработает, если клиент не заплатит, если налоговая или контролирующие органы обнаружат ошибку?
В новой реальности критически важным станет не просто умение зарабатывать, а умение вести бизнес честно, прозрачно и системно. Потому что то, что раньше можно было скрыть, сегодня становится все более очевидным.
В новой реальности критически важным станет не просто умение зарабатывать, а умение вести бизнес честно, прозрачно и системно. Потому что то, что раньше можно было скрыть, сегодня становится все более очевидным.
Разговор с Алевтиной Скударновой — это не про страх перед рисками. Скорее, про взросление предпринимательства: момент, когда бизнес перестаёт быть красивой идеей и становится системой ответственности.
Её позиция звучит жёстко, но трезво: предприниматель не может позволить себе не считать, не контролировать и не понимать юридическую сторону своих решений. И если кризис уже случился, важно не прятаться от него, а признать реальность и выбрать законный путь выхода.
Главный редактор — Анастасия Новикова
Интервью провела — Дания Кузнецова
Её позиция звучит жёстко, но трезво: предприниматель не может позволить себе не считать, не контролировать и не понимать юридическую сторону своих решений. И если кризис уже случился, важно не прятаться от него, а признать реальность и выбрать законный путь выхода.
Главный редактор — Анастасия Новикова
Интервью провела — Дания Кузнецова
Читайте также