De Martino Journal
О человеке в настоящем времени
Тело и ресурс
«Тело — это домик, в котором живёт душа»
Разговор о восточных практиках, теле, стрессе, восстановлении и внимательном отношении к себе
Редакционное уточнение: материал носит просветительский характер и не является медицинской рекомендацией. Интервью не заменяет консультацию врача, диагностику или лечение у специалиста. В разговоре речь идёт о личном опыте героини, телесных практиках, культуре заботы о себе и внимательном отношении к телу.
В современном мире тело часто воспринимается как инструмент: его используют, нагружают, заставляют выдерживать стресс, скорость, недосып, тревогу и постоянную гонку. Но рано или поздно тело начинает отвечать: зажимами, усталостью, болью, потерей энергии, невозможностью расслабиться.
Елена пришла к восточным практикам ещё в девяностые — в период, когда знания о китайской медицине, аюрведе, цигун и телесных техниках только начинали широко появляться в России. Сначала это было любопытство, затем — личный опыт, а позже глубокий интерес к тому, как устроен человек и почему восстановление начинается не только с симптома, но и с причины.
В этом разговоре мы говорим о преемственности, о теле как системе памяти, о стрессе, который буквально остаётся в мышцах, о нехватке релакса в жизни современного человека и о том, почему заботе о здоровье стоило бы учить с первого класса.
Это интервью — о внимательности. О том, что человек не сводится к диагнозу, анализу или протоколу. И о том, что иногда путь к себе начинается с простого вопроса: как я дышу, как я двигаюсь, как я живу в собственном теле?
Елена пришла к восточным практикам ещё в девяностые — в период, когда знания о китайской медицине, аюрведе, цигун и телесных техниках только начинали широко появляться в России. Сначала это было любопытство, затем — личный опыт, а позже глубокий интерес к тому, как устроен человек и почему восстановление начинается не только с симптома, но и с причины.
В этом разговоре мы говорим о преемственности, о теле как системе памяти, о стрессе, который буквально остаётся в мышцах, о нехватке релакса в жизни современного человека и о том, почему заботе о здоровье стоило бы учить с первого класса.
Это интервью — о внимательности. О том, что человек не сводится к диагнозу, анализу или протоколу. И о том, что иногда путь к себе начинается с простого вопроса: как я дышу, как я двигаюсь, как я живу в собственном теле?
Елена, на чём сегодня для вас сосредоточен главный фокус — как для человека и как для специалиста?
— Вопрос сразу на засыпку. Пожалуй, главный фокус — на развитии.
Всё начиналось ещё в девяностых годах, когда информация только начала поступать. А сейчас её такое количество, что хочется успеть за всем: всё посмотреть, увидеть, поучиться и применить это в деле, в жизни, в развитии.
Для меня развитие — это не только профессиональная история. Это постоянное движение: узнавать, пробовать, сопоставлять, применять и смотреть, как это работает в жизни человека.
Вы говорите, что вы за преемственность. Что для вас значит это слово?
— Очень много значит.
Когда я познакомилась с философией Востока, с китайской медициной, с практиками, которые, на мой взгляд, должны быть у каждого человека, я уже тогда мучила своих преподавателей вопросом: «Почему в наших школах не дают эти знания?»
Этому нужно обучать с детства: как человек может сам себя поддержать, как заботиться о здоровье, как понимать своё тело.
Вот это для меня и есть преемственность — с первого класса. Когда знания о человеке, теле, здоровье и самоподдержке передаются не случайно и не тогда, когда уже стало плохо, а с самого начала жизни.
— Вопрос сразу на засыпку. Пожалуй, главный фокус — на развитии.
Всё начиналось ещё в девяностых годах, когда информация только начала поступать. А сейчас её такое количество, что хочется успеть за всем: всё посмотреть, увидеть, поучиться и применить это в деле, в жизни, в развитии.
Для меня развитие — это не только профессиональная история. Это постоянное движение: узнавать, пробовать, сопоставлять, применять и смотреть, как это работает в жизни человека.
Вы говорите, что вы за преемственность. Что для вас значит это слово?
— Очень много значит.
Когда я познакомилась с философией Востока, с китайской медициной, с практиками, которые, на мой взгляд, должны быть у каждого человека, я уже тогда мучила своих преподавателей вопросом: «Почему в наших школах не дают эти знания?»
Этому нужно обучать с детства: как человек может сам себя поддержать, как заботиться о здоровье, как понимать своё тело.
Вот это для меня и есть преемственность — с первого класса. Когда знания о человеке, теле, здоровье и самоподдержке передаются не случайно и не тогда, когда уже стало плохо, а с самого начала жизни.
Как вы сами пришли к китайской и тибетской традиционной медицине? Это был осознанный выбор или жизненный поворот?
— Сначала это было просто очень любопытно.
Мне было интересно: что это такое, чем отличается, почему настолько эффективно? Когда я попробовала это на себе и поняла, что мне это действительно помогает, тогда и сделала выбор в эту сторону.
Всё начиналось в девяностые. Тогда это было почти по принципу «одна баба сказала, другая подхватила». Появлялась информация, становилось интересно, и мы друг за другом начинали искать места, где рассказывают, объясняют, показывают, дают попробовать.
Мне очень повезло: в то время начинал работать центр холистической медицины по Мадгау. Учителя — Чистякова Александра Георгиевна, Николай Петрович. Я училась у них. Они привозили знания, практики, техники, обучали, рассказывали, проводили много семинаров. Были еженедельные семинары поддержки: каждую неделю можно было приехать к учителям, спросить, попробовать, показать что-то на себе.
— Сначала это было просто очень любопытно.
Мне было интересно: что это такое, чем отличается, почему настолько эффективно? Когда я попробовала это на себе и поняла, что мне это действительно помогает, тогда и сделала выбор в эту сторону.
Всё начиналось в девяностые. Тогда это было почти по принципу «одна баба сказала, другая подхватила». Появлялась информация, становилось интересно, и мы друг за другом начинали искать места, где рассказывают, объясняют, показывают, дают попробовать.
Мне очень повезло: в то время начинал работать центр холистической медицины по Мадгау. Учителя — Чистякова Александра Георгиевна, Николай Петрович. Я училась у них. Они привозили знания, практики, техники, обучали, рассказывали, проводили много семинаров. Были еженедельные семинары поддержки: каждую неделю можно было приехать к учителям, спросить, попробовать, показать что-то на себе.
Это была не просто учёба. Это была жизнь.
Вы сразу поняли, что это ваше призвание?
— Я не могу сказать, что это именно призвание.
Мне это интересно. Интересно, почему так. Интересно, как устроен человек. Интересно, как возникают заболевания в теле, что может влиять на состояние человека, что с этим можно делать.
Когда пришло понимание, что один подход работает в основном со следствием, а восточный подход старается смотреть ещё и на причину состояния, мне это показалось логичным. Если понять причину, то и со следствием работать проще.
Именно этот подход меня очень зацепил: не просто убрать симптом, а понять, почему он появился.
— Я не могу сказать, что это именно призвание.
Мне это интересно. Интересно, почему так. Интересно, как устроен человек. Интересно, как возникают заболевания в теле, что может влиять на состояние человека, что с этим можно делать.
Когда пришло понимание, что один подход работает в основном со следствием, а восточный подход старается смотреть ещё и на причину состояния, мне это показалось логичным. Если понять причину, то и со следствием работать проще.
Именно этот подход меня очень зацепил: не просто убрать симптом, а понять, почему он появился.
Интерес к восточной медицине сегодня растёт. Это мода или реальная потребность?
— Я думаю, это реальная потребность.
К сожалению, та медицина, с которой сталкивается большинство людей, особенно не в Москве, а в пригородах и дальше от Москвы, стала очень жёстко регламентированной. Сейчас врач часто не имеет возможности сделать шаг влево или вправо. Есть заболевание — и его нужно лечить по схеме: раз, два, три. Если врач выходит за рамки, он может получить серьёзные проблемы.
Если температура — условная таблетка номер тринадцать. Если простуда — таблетка номер один. Всё.
Скажите, когда вы в последний раз пришли к врачу, а врач обследовал ваш живот? Сейчас врачи пациентов почти не трогают.
Раньше, если вспомнить фильмы о царской России, тот же доктор Чехов: врач обязательно ходил со слуховой трубочкой, ощупывал живот, прослушивал, узнавал образ жизни, спрашивал, чем человек питается. То есть подход был индивидуальным.
А в нашей доступной медицине на человека часто отведено строгое количество времени — пять-семь минут. Зашёл в кабинет, вышел. Но это же не лечение.
Меня когда-то очень поразила аюрведическая пульсовая диагностика. Я впервые попала на приём к врачу аюрведы Борису Рогозину. Он один из первых привёз аюрведу в Россию, потом создавал кафедру аюрведы в институте и долго ею заведовал.
Я приехала к нему с кучей анализов, снимков, КТ, МРТ — чего там только не было. Он даже не стал смотреть бумаги. Просто взял меня за руку и по пульсу описал несколько зон напряжения и возможных причин моего состояния: что в шее, где может быть проблема, как могут быть связаны разные участки тела.
А потом, когда я дома стала рассматривать свои документы, оказалось, что многое из того, что он сказал, действительно отражалось в этих бумагах. Только на эти бумаги я потратила кучу времени, сил и денег. А здесь — по пульсу. Раз, два, три.
Особенно меня поразило, когда он по пульсу описал состояние позвоночника. Для меня это был высший пилотаж.
Вы сейчас в своей практике используете пульсовую диагностику?
— Нет. С пульсовой диагностикой и иглорефлексотерапией я знакома, но в своей работе их не использую.
У меня нет медицинского образования, и чисто этически я не считаю возможным ставить какие-либо диагнозы.
— Я думаю, это реальная потребность.
К сожалению, та медицина, с которой сталкивается большинство людей, особенно не в Москве, а в пригородах и дальше от Москвы, стала очень жёстко регламентированной. Сейчас врач часто не имеет возможности сделать шаг влево или вправо. Есть заболевание — и его нужно лечить по схеме: раз, два, три. Если врач выходит за рамки, он может получить серьёзные проблемы.
Если температура — условная таблетка номер тринадцать. Если простуда — таблетка номер один. Всё.
Скажите, когда вы в последний раз пришли к врачу, а врач обследовал ваш живот? Сейчас врачи пациентов почти не трогают.
Раньше, если вспомнить фильмы о царской России, тот же доктор Чехов: врач обязательно ходил со слуховой трубочкой, ощупывал живот, прослушивал, узнавал образ жизни, спрашивал, чем человек питается. То есть подход был индивидуальным.
А в нашей доступной медицине на человека часто отведено строгое количество времени — пять-семь минут. Зашёл в кабинет, вышел. Но это же не лечение.
Меня когда-то очень поразила аюрведическая пульсовая диагностика. Я впервые попала на приём к врачу аюрведы Борису Рогозину. Он один из первых привёз аюрведу в Россию, потом создавал кафедру аюрведы в институте и долго ею заведовал.
Я приехала к нему с кучей анализов, снимков, КТ, МРТ — чего там только не было. Он даже не стал смотреть бумаги. Просто взял меня за руку и по пульсу описал несколько зон напряжения и возможных причин моего состояния: что в шее, где может быть проблема, как могут быть связаны разные участки тела.
А потом, когда я дома стала рассматривать свои документы, оказалось, что многое из того, что он сказал, действительно отражалось в этих бумагах. Только на эти бумаги я потратила кучу времени, сил и денег. А здесь — по пульсу. Раз, два, три.
Особенно меня поразило, когда он по пульсу описал состояние позвоночника. Для меня это был высший пилотаж.
Вы сейчас в своей практике используете пульсовую диагностику?
— Нет. С пульсовой диагностикой и иглорефлексотерапией я знакома, но в своей работе их не использую.
У меня нет медицинского образования, и чисто этически я не считаю возможным ставить какие-либо диагнозы.
Когда я работаю со стопой в китайской технике, я могу рассказать, где, по моим ощущениям, идёт какой-то функциональный сбой, подсказать направление, но не диагностировать. Это не моё.
Моя работа — с телом. Это технологии, которые помогают восстановить тело, поддержать, немного расслабить, потому что время сейчас сумасшедшее.
Когда человек приходит, иногда достаточно двух-трёх слов, чтобы понять: нужен глубокий релакс. Современному человеку очень не хватает расслабления.
Похожую мысль о хроническом внутреннем напряжении и утрате контакта с собой мы разбирали в материале о том, как эмоции управляют состоянием человека.
А когда начинается работа с телом, часто проявляется ещё и психосоматика. Приходится быть немножко психологом: подсказать направление, в котором человеку самому дальше нужно будет покопаться, если он захочет.
Но диагнозы — нет. Это и по законодательству категорически недопустимо для человека без медицинского образования.
Я могу только подсказать, посоветовать, поговорить. И то, что хорошо помогает, — это массаж.
Мне нравится само происхождение слова «массаж» — от древнего слова, которое означает нежно касаться, поглаживать. Я очень люблю работать со стопами, с ногами, со спиной. И один из моих любимых видов — массаж живота, висцеральный. Хотя я работаю в тибетской технике, которая называется чине. Она отличается от классического висцерального массажа.
Когда человек приходит, иногда достаточно двух-трёх слов, чтобы понять: нужен глубокий релакс. Современному человеку очень не хватает расслабления.
Похожую мысль о хроническом внутреннем напряжении и утрате контакта с собой мы разбирали в материале о том, как эмоции управляют состоянием человека.
А когда начинается работа с телом, часто проявляется ещё и психосоматика. Приходится быть немножко психологом: подсказать направление, в котором человеку самому дальше нужно будет покопаться, если он захочет.
Но диагнозы — нет. Это и по законодательству категорически недопустимо для человека без медицинского образования.
Я могу только подсказать, посоветовать, поговорить. И то, что хорошо помогает, — это массаж.
Мне нравится само происхождение слова «массаж» — от древнего слова, которое означает нежно касаться, поглаживать. Я очень люблю работать со стопами, с ногами, со спиной. И один из моих любимых видов — массаж живота, висцеральный. Хотя я работаю в тибетской технике, которая называется чине. Она отличается от классического висцерального массажа.
Что современный человек чаще всего не понимает о своём теле?
— Ничего.
К сожалению, человек очень поздно начинает понимать, что тело не вечное и о нём нужно заботиться. Дай бог, если к тридцати-тридцати пяти годам.
До этого многие просто эксплуатируют тело. Только эксплуатируют и почти ничего не дают взамен: ни регулярного движения, ни расслабления, ни подходящего питания, ни свежего воздуха.
Есть слова, которые приписывают святой Матроне. Когда к ней пришла посетительница и пожаловалась на здоровье, Матрона сказала: «Тело — это как домик, в котором живёт душа. А в домике полы надо подметать, окошечки мыть. Ну и чтобы крыша не ехала».
Мне очень близка эта мысль.
Сейчас куда ни посмотри — все говорят: научитесь правильно дышать, правильно ходить, правильно питаться, правильно думать. И это действительно целый комплекс. Чтобы быть эффективным, быть в здравии, прожить долгую жизнь и много успеть, нужно работать со своим телом осознанно.
Мы же приходим на Землю не просто так. Мы приходим для чего-то. В том числе — познать себя.
Поэтому я за то, чтобы этому учили в школе с первого класса.
Можно ли сказать, что тело сегодня перегружено сильнее, чем психика?
— Это взаимосвязано.
— Ничего.
К сожалению, человек очень поздно начинает понимать, что тело не вечное и о нём нужно заботиться. Дай бог, если к тридцати-тридцати пяти годам.
До этого многие просто эксплуатируют тело. Только эксплуатируют и почти ничего не дают взамен: ни регулярного движения, ни расслабления, ни подходящего питания, ни свежего воздуха.
Есть слова, которые приписывают святой Матроне. Когда к ней пришла посетительница и пожаловалась на здоровье, Матрона сказала: «Тело — это как домик, в котором живёт душа. А в домике полы надо подметать, окошечки мыть. Ну и чтобы крыша не ехала».
Мне очень близка эта мысль.
Сейчас куда ни посмотри — все говорят: научитесь правильно дышать, правильно ходить, правильно питаться, правильно думать. И это действительно целый комплекс. Чтобы быть эффективным, быть в здравии, прожить долгую жизнь и много успеть, нужно работать со своим телом осознанно.
Мы же приходим на Землю не просто так. Мы приходим для чего-то. В том числе — познать себя.
Поэтому я за то, чтобы этому учили в школе с первого класса.
Можно ли сказать, что тело сегодня перегружено сильнее, чем психика?
— Это взаимосвязано.
Человек — это не просто физическое тело, которое мы видим.
Есть психика, привычки, образ жизни, эмоциональный фон. Всё это связано.
Любое внешнее событие обязательно оставляет след в теле.
О том, как стресс и эмоциональное состояние буквально отражаются на теле и коже, мы уже подробно говорили в материале о психосоматике и старении.
Позвонил телефон — мы вздрогнули, тело сразу зажимается. Поговорили по телефону, получили какую-то напрягающую информацию — этот зажим остаётся. А жить надо дальше, двигаться надо дальше.
Тело очень благодарное и очень бережёт своего хозяина. Если хозяин зажался и ему так «удобно», тело будет держать этот зажим.
Если человек подвернул ногу и ему удобно хромать, тело перестроит всю костную и мышечную систему, чтобы он мог спокойно хромать. Оно всё запоминает.
Как только психика даёт сигнал — «здесь нехорошо» или, наоборот, «здесь здорово», тело чётко реагирует и будет хранить это в себе, помогая своему хозяину.
Но проблема в том, что хозяин часто не заботится ни о психике, ни о теле. Одно без другого не существует. Недаром есть психосоматика.
О том, как стресс и эмоциональное состояние буквально отражаются на теле и коже, мы уже подробно говорили в материале о психосоматике и старении.
Позвонил телефон — мы вздрогнули, тело сразу зажимается. Поговорили по телефону, получили какую-то напрягающую информацию — этот зажим остаётся. А жить надо дальше, двигаться надо дальше.
Тело очень благодарное и очень бережёт своего хозяина. Если хозяин зажался и ему так «удобно», тело будет держать этот зажим.
Если человек подвернул ногу и ему удобно хромать, тело перестроит всю костную и мышечную систему, чтобы он мог спокойно хромать. Оно всё запоминает.
Как только психика даёт сигнал — «здесь нехорошо» или, наоборот, «здесь здорово», тело чётко реагирует и будет хранить это в себе, помогая своему хозяину.
Но проблема в том, что хозяин часто не заботится ни о психике, ни о теле. Одно без другого не существует. Недаром есть психосоматика.
Если смотреть с точки зрения китайской медицины, что происходит с человеком в постоянном стрессе?
— В постоянном стрессе человек постепенно теряет ресурс.
Сокращается энергия, становится меньше радости. Радость жизни, счастье, благоприятные события — всё это постепенно закрывается.
Если говорить образно, постоянный стресс — это медленное угасание ресурса.
Он растягивается во времени, и человек не всегда сразу понимает, как сильно это на него влияет.
Можно ли через работу с телом менять мышление и состояние?
— Можно. Для этого существуют йога, цигун, звуковые вибрации, массажи.
Сейчас, к счастью, появляются и другие направления. Например, свободный танец. Включается музыка, есть ведущий, и человек под музыку двигается так, как просит его тело. Это даёт прекрасный эффект.
В самом начале нам учителя вложили мысль: самая чистая вода — в источнике. А источник — это древние знания.
Йога, древняя медицина — им больше пяти тысяч лет. За это время накоплен большой опыт наблюдения за телом и состоянием человека. И мы можем спокойно пользоваться этим знанием, если захотим и подходим к нему осознанно.
В этом источнике уже многое есть.
Восточный подход — это скорее про мягкость или про дисциплину?
— Мы все очень разные.
Если говорить честно, не заставляя себя, часто ничего не получишь. Конечно, всем хочется — солнечный день, белый конь, высокая трава, получать удовольствие и ничего не делать. Очень хочется денег и ничего не делать. Каждый день хочется. Но так обычно не бывает.
В какой-то момент нужно выбрать своё. Для кого-то это цигун, для кого-то йога, для кого-то танец, для кого-то массаж, для кого-то утренняя гимнастика, для кого-то пропевание звуков.
Нужно найти то, что будет держать. Но прежде чем ухватить эту ниточку за кончик, её надо найти. А чтобы найти, нужно себя заинтересовать, заставить, подтолкнуть.
Дисциплина — это прекрасно. Но строгая, жёсткая дисциплина часто загоняет в фанатизм, а это нехорошо.
Поэтому, на мой взгляд, важно без фанатизма: легко и просто найти то, что нравится, и не только эксплуатировать своё тело, но и восстанавливать.
Смотрите, у человека есть автомобиль. Раз в год техническое обслуживание обязательно. Любой бензин в автомобиль не зальёшь: если машина на бензине, дизельным топливом не пользуются. Если автомобиль тонкий, дорогой, бензин будет высокой очистки.
А почему человека можно только эксплуатировать, эксплуатировать и эксплуатировать? Не делать ему техосмотра, не делать остановки?
Если говорить современным компьютерным языком: железо нуждается в очистке.
Почему современному человеку так сложно жить в ритме циклов — отдыха, восстановления, ограничений?
— Воспитание. То, что идёт из семьи и должно быть заложено в детстве.
— Воспитание. То, что идёт из семьи и должно быть заложено в детстве.
Сейчас вся жизнь превратилась в гонку: быстрее, выше, дальше. Часто без внимания к себе и к тому, кто рядом.
Но мне кажется, сейчас началась тенденция: люди стараются уехать из города ближе к природе. Отсюда желание построить дом где-то на природе, вырваться на дачу хотя бы раз в неделю.
Те, кто уже сыты городом, часто сбегают в леса и поля.
Мне повезло: я живу в пригороде Подмосковья, рядом Лосиный остров. Как только есть свободная минута, я ухожу в леса и поля. Просто пройтись, подышать, посмотреть, посидеть на траве.
Ничего вроде бы не делаешь, а возвращаешься другим человеком. По-другому дышишь, плечи расправляются, стопа на землю встаёт иначе, живот включается в дыхание, цвет лица другой.
Там жизнь.
Те, кто уже сыты городом, часто сбегают в леса и поля.
Мне повезло: я живу в пригороде Подмосковья, рядом Лосиный остров. Как только есть свободная минута, я ухожу в леса и поля. Просто пройтись, подышать, посмотреть, посидеть на траве.
Ничего вроде бы не делаешь, а возвращаешься другим человеком. По-другому дышишь, плечи расправляются, стопа на землю встаёт иначе, живот включается в дыхание, цвет лица другой.
Там жизнь.
Есть ли у вас личные ритуалы, которые помогают сохранить внутренний баланс?
— Прогулка — да, её точно можно включить.
Сейчас начался Великий пост, стараюсь держаться, поменяла питание, подключаю свои духовные практики.
Раз в неделю обязательно йога, или силовые нагрузки, или цигун, или что-то, что меня поддерживает. Инструментов много, и я выбираю по наитию.
Сейчас хочу поработать с мантрами, посидеть, посмотреть в окно и попеть мантру. А сейчас хочу тело посгибать, разгибать, вернуть суставам гибкость. А сейчас хочу что-то почитать. Литературы за эти годы набрано очень много — работать и работать.
Это уже образ жизни. Я даже не могу сказать, что это ритуал. Просто образ жизни.
— Прогулка — да, её точно можно включить.
Сейчас начался Великий пост, стараюсь держаться, поменяла питание, подключаю свои духовные практики.
Раз в неделю обязательно йога, или силовые нагрузки, или цигун, или что-то, что меня поддерживает. Инструментов много, и я выбираю по наитию.
Сейчас хочу поработать с мантрами, посидеть, посмотреть в окно и попеть мантру. А сейчас хочу тело посгибать, разгибать, вернуть суставам гибкость. А сейчас хочу что-то почитать. Литературы за эти годы набрано очень много — работать и работать.
Это уже образ жизни. Я даже не могу сказать, что это ритуал. Просто образ жизни.
Если бы вам нужно было передать одну мысль о теле и жизни нашим читателям, что бы это было?
— Ребята, уважайте людей в очках. Они заплатили деньги за то, чтобы вас видеть.
На самом деле это очень глубокая цитата. Здесь и про уважение, и про понимание, и про взаимодействие двух сторон: человека в очках и человека без очков. Эту фразу можно раскручивать и раскручивать.
Давайте внимательно относиться друг к другу.
Во всём: в быту, в отношениях на работе, в отдыхе, здоровье, семье. Давайте обращать внимание друг на друга.
— Ребята, уважайте людей в очках. Они заплатили деньги за то, чтобы вас видеть.
На самом деле это очень глубокая цитата. Здесь и про уважение, и про понимание, и про взаимодействие двух сторон: человека в очках и человека без очков. Эту фразу можно раскручивать и раскручивать.
Давайте внимательно относиться друг к другу.
Во всём: в быту, в отношениях на работе, в отдыхе, здоровье, семье. Давайте обращать внимание друг на друга.
В разговоре с Еленой особенно отчётливо звучит мысль: тело не может бесконечно оставаться без внимания. Оно запоминает многое — напряжение, страх, перегрузку, отсутствие отдыха, привычку терпеть и жить только на силе воли.
Восточный подход в этом интервью раскрывается как практика внимания: к дыханию, движению, питанию, стрессу, ритму жизни и собственной способности восстанавливаться.
Для De Martino Journal этот разговор важен именно своей человеческой простотой. Забота о себе начинается не с большого решения, а с возвращения контакта: с телом, с природой, с тишиной, с другим человеком — и с самим собой.
Главный редактор — Анастасия Новикова
Интервью провела — Дания Кузнецова
Восточный подход в этом интервью раскрывается как практика внимания: к дыханию, движению, питанию, стрессу, ритму жизни и собственной способности восстанавливаться.
Для De Martino Journal этот разговор важен именно своей человеческой простотой. Забота о себе начинается не с большого решения, а с возвращения контакта: с телом, с природой, с тишиной, с другим человеком — и с самим собой.
Главный редактор — Анастасия Новикова
Интервью провела — Дания Кузнецова
Читайте также