Лопнет ли пузырь эмоций на острие страстей.
И в чём разница между виной и ответственностью

Есть разговоры, которые начинаются не с темы, а с состояния.

Формально люди могут обсуждать бытовую мелочь: место в очереди, сообщение в чате, просьбу воспитателя, рабочий вопрос, чужую фразу у шкафчика в фитнес-клубе или стаканчик кофе в кофейне. Но очень быстро оказывается, что говорят они уже не только словами. За словами встают усталость, раздражение, тревога, обида, страх быть неправильно понятым — всё то, что человек принёс с собой ещё до начала диалога.

Именно поэтому один и тот же разговор может закончиться спокойно, а может превратиться в маленькую бытовую катастрофу. Не потому что тема была такой значимой, а потому что внутри у каждого уже был свой заряд.

В этой колонке Мария Тагеева продолжает разговор об эмоциональной коммуникации и предлагает точную метафору — «пузырь эмоций». Он вроде бы невидим, но постоянно присутствует рядом с человеком: колышется, меняет форму, реагирует на температуру ситуации и в какой-то момент может лопнуть.

Этот текст — о том, как состояние влияет на смысл разговора, чем вина отличается от ответственности и почему умение замечать собственные эмоции становится не роскошью, а базовым навыком взрослого человека.

Лопнет ли пузырь эмоций на острие страстей и в чём разница между виной и ответственностью

В прошлый раз мы говорили о дефицитах, самураях и техниках.
Сегодня поговорим о том, как состояние влияет на смысл разговора и как на него возможно повлиять.

На мой взгляд, помимо того, что люди не умеют разговаривать словами через рот, очень много зависит от того, насколько люди могут фиксировать, понимать, осознавать те эмоции, которые у них есть.

Мне нравится метафора «пузырь эмоций», поскольку, на мой взгляд, она хорошо отражает и суть, и форму, и последствия взаимодействия — как с мыльным пузырём.

Форма — меняется в зависимости от температуры окружающей среды, в данном случае от шкалы накала эмоций внутри человека, как в шутке: «разгон от милой зайки до фурии — как у гоночного болида: за доли секунды».

Последствия взаимодействия — при взрыве забрызгает, и предстоит отмывать место катастрофы. Я никогда не знаю заранее, к каким результатам приведёт диалог с человеком в эмоционально неустойчивом состоянии, какой степени тяжести могут быть последствия для моей жизни, карьеры, здоровья и как долго я буду их разгребать.

Когда человек начинает вести диалог, то он не очень осознаёт, какой сзади у него «висит и покачивается» пузырь эмоций.

Например, если я встречаюсь в офисе с сотрудником или вижу кого-то на детской площадке, либо отдаю ребёнка в детский сад и возникает какой-то диалог в раздевалке с воспитателем или другим родителем, либо я прихожу в фитнес-клуб и возникает диалог у шкафчика, либо я в кофейне самообслуживания и возникает диалог около стаканчиков с кофе, — у каждого человека есть определённый пузырь эмоций, который он с собой несёт.

Здесь можно внимательно послушать, что один человек говорит другому, с каким посылом, с каким эмоциональным состоянием. Если вернуться к этому разговору чуть позже и попросить вас осознать уже собственную речь, послушать самого себя, то возможно по-другому оценить диалог и на многие вещи поменять точку зрения.

Например, ответ на извечный вопрос «кто виноват» при прослушивании или перечитывании собственных сообщений спустя какое-то время, когда накал эмоций уже «сойдёт на нет», может поменяться.

Здесь остановлюсь подробнее на терминах — вина и ответственность.

Вина звучит как обвинение, как не просто противопоставление одного человека другому, но и как расставление их изначально на разных ступенях: один выше другого, или большой-маленький. Такое часто встречается в детско-родительских отношениях — и взрослые очень часто прибегают к этой манипуляции, чтобы ребёнком было проще управлять.

Поскольку родители для ребёнка до определённого возраста — цари и боги, и они удовлетворяют главные потребности ребёнка — выживание и безопасность, то такая манипуляция сидит крепко, и с возрастом на неё тоже можно «давить».

Этим пользуются многие люди — кто-то бессознательно, а кто-то вполне осознанно, прикрываясь термином НЛП. Поэтому часто возникает отрицательное отношение к так называемым НЛП-шникам, хотя это всего лишь инструмент, и им можно пользоваться как скальпелем хирурга: можно ранить человека, а можно помочь ему. Всё зависит от целей и этики специалиста.

Что касается ответственности, то отношение к этому слову отличается у разных поколений.

Если возраст человека 35–40–50+ лет, то оно часто воспринимается как триггер, потому что слишком часто его слышали в детстве и в юности: «ты уже взрослый [в 10 лет], отвечаешь головой за сестру/брата». И часто оно равнозначно слову вина — здравствуй, детство и ощущение «я маленький — ты большой», то есть носит отрицательный оттенок. Поэтому люди этого поколения лучше воспринимают слово власть как положительное и мотивирующее: «власть = сила и успех».

Если возраст человека 15–20–25 лет, то здесь картина меняется.

«Ответственность», наоборот, воспринимается как нормальное и адекватное слово, а слово «власть» приобретает негативный оттенок.

Возвращаясь к нашему пузырю и подводя небольшой промежуточный итог: у взрослого человека есть зона ответственности — или, если точнее, зона влияния — за выражение своих эмоций и за то, как он обходится со своим эмоциональным состоянием.

О практиках, которые помогают не реагировать на автомате и возвращать себе опору, мы уже писали отдельно.

Исключение составляют дети и подростки, у которых навык распознавать, называть и регулировать эмоции ещё только формируется. Возраст здесь может быть разным и зависит от воспитания, среды и личного созревания.

Вы зададите совершенно справедливый вопрос: почему же так много людей скандалят, делают «из мухи слона» в ерундовых ситуациях и ругаются по условным пустякам, с этого, условно говоря, мы начинали колонку про эмоции?

Ведь они не дети, а взрослые — по крайней мере по возрасту.

Об этом вы сможете прочитать в следующих материалах — про «базовые настройки» мозга и при каких условиях человек в них скатывается.

Что касается диалога, то я никогда не узнаю и не догадаюсь, если человек мне полностью незнаком, что у него происходило раньше и что мне от него ожидать.

Конечно, если у меня есть навык и ресурс, я могу частично считать состояние собеседника по внешним признакам: голосу, мимике, позе, движениям, интонациям. В некоторых подходах это называют ВАК — визуально-аудиально-кинестетическими признаками.

О навыках говорить «словами через рот» — как их приобрести, надо ли вообще и кому надо, — о базовых настройках мозга и в каких ситуациях человек в них скатывается, о бережном обращении с собственным пузырём эмоций, подробнее про ВАК, навыки и ресурсы, а также почему счастливые люди не ругаются в очередях — читайте в следующих статьях.

Метафора «пузыря эмоций» ценна тем, что смещает фокус разговора с привычного «кто виноват» на более сложный и честный вопрос: что сейчас происходит внутри меня и как это влияет на другого человека?

В бытовых, рабочих и семейных конфликтах мы часто спорим не только о фактах. Мы спорим из усталости, тревоги, накопленной обиды, ощущения несправедливости или потребности быть услышанными. И если это состояние не замечено, оно начинает говорить вместо нас — громче, резче и разрушительнее, чем мы сами планировали.

Разница между виной и ответственностью здесь становится принципиальной. Вина ищет того, кого можно поставить ниже, обвинить или пристыдить. Ответственность возвращает человеку возможность управлять тем, что действительно находится в его зоне влияния: собственной речью, паузой, реакцией, границей и способом продолжить диалог.

И, возможно, зрелость коммуникации начинается именно там, где человек впервые замечает: дело не только в том, что я сказал. Дело ещё и в том, из какого состояния я это сказал.

Главный редактор — Анастасия Новикова